«Науки яркий свет...» Документы января: Павел Алексеевич Зарубин

Государственный архив открывает новую рубрику, посвященную деятелям науки, появившимся на свет и прославившимся на Ивановской земле. Среди наших земляков немало ученых с мировым именем, но начнем мы с одного из самых малоизвестных — и при этом одного из самых удивительных. История Павла Алексеевича Зарубина (1816-1886), механика-изобретателя из Пучежа, удивительно похожа на сюжет «Левши» — только со счастливым концом. Если персонаж лесковской повести безвестно сгинул в «простонародной Обухвинской больнице», то пучежский самородок получил дворянское звание, а доживал свой век в столице, получая «усиленную пенсию» и работая над новыми проектами. Его сын Николай Павлович (1845-1909) выбился в число заметных чиновников империи — почти два десятилетия он руководил Уфимской казенной палатой. А внук — Николай Николаевич (1893-1942) — стал известным советским литературоведом, работал в Институте русской литературы и Библиотеке академии наук.

Родился Павел Зарубин в небольшом посаде с удивительной историей. В конце XVI в. Пучеж представлял собой дворцовую слободку, относившуюся к территории Ячменской волости Юрьевецкого уезда. Постепенно она превратилась в значительный торгово-ремесленный пункт, по численности населения не уступавший многим окружающим городам. Рост внутреннего рынка России в течение XVIII в. и развитие волжского судоходства определили специализацию местного населения. Большинство жителей Пучежа занимались «строением и оснащиванием судов, называемых росшивы», а многие летом уходили на «волжскую работу» — в качестве судовладельцев, лоцманов, водоливов, а то и просто судовых рабочих. В июле 1793 г. Пучеж получил городской статус — императрица Екатерина II повелела переименовать слободу в посад, «дозоляя иметь ему свою ратушу». К 1825 г. в городе — 3 каменных и 210 деревянных домов, 105 лавок и лишь один питейный дом. Численность населения при этом составляла от 1000 до 1200 чел. Главные воротилы пучежского бизнеса — купцы 1-й гильдии Дмитрий Петрович Иконников и Никанор Дмитриевич Шапошников. Они вели обширную хлебную торговлю на главных рынках страны — в Санкт-Петербурге и Рыбинске, доставляя туда товар на собственных «водоходных судах». В Пучеже у них имелись многочисленные амбары, использовавшиеся под хлебные склады, а у Иконникова был даже собственный завод, где оснащались суда его обширного флота.

Зарубины — коренные жители Пучежа. В обывательской книге за 1845 г. значится четыре семейства мещан с этой фамилией. 54-летний Василий Васильевич Зарубин имел взрослого сына Павла, 32 лет. Семейство было многочисленным — у Василия было еще три дочери и 10-летний сын Александр, а у Павла — два сына и дочь. Все они жили в деревянном доме на ул. Преображенской в 7-м квартале посада. Василий был уважаемым членом общества — избирался согражданами присяжным аукционистом, купецким старостой, а с 1845 г. стал гласным городской Думы. Братья Зарубины — Григорий Гаврилович, 52-х лет и Матвей Гаврилович, 43-х лет, проживали в разных домах. Григорий купил дом у самого Д.П. Иконникова в 4-м квартале посада на Юрьевецкой улице, а Матвей проживал в наследственном — в 22-м квартале на Набережной ул. Вместе с Григорием проживал его женатый 25-летний сын Федор с дочерью. Григорий Матвеевич был менее заметен, чем Василий Васильевич, но также избирался на хорошие должности — успел побывать мещанским старостой и земским сотским. Оба занимались старинным делом Зарубиных — волжской судоходной промышленностью. А вот Матвей Гаврилович денег на собственные суда не скопил — он «находился в услужении у купцов».

Наконец, старший мужчина четвертого семейства в обывательскую книгу уже не попал — он обозначен в ней «бывым пучежским мещанином, ныне находящимся по должности в межевом Костромском отделении». А возглавляла эту семью его мать — 55-летняя Евдокия Матвеевна Зарубина. Она жила с тремя взрослыми детьми — сыном Александром, 21-го года и дочерьми Настасьей, 24-х и Раисой, 18-ти лет в наследственном деревянном доме с пристройкой в 6-м квартале посада, на Верхней Набережной ул. Промышляла Евдокия мелочной торговлей — согласно ведомости о торговцах посада за 1843 г., ей принадлежала небольшая лавочка в Гостином дворе, где продавались «бумажные товары». Каким же образом Павел Александрович Зарубин (а ему ко времени составления обывательской книги исполнилось 28 лет) оказался в Костроме?

Пучежский мещанин Алексей Яковлевич Зарубин, отец Павла, родился в 1784 г. Женился он довольно поздно — 1 ноября 1808 г. на дочери дьячка пучежской Воскресенской церкви Евдокии Матвеевне. Детей у пары было немало — уже 31 января 1810 г. родилась дочь Маргарита, два года спустя (7 января 1812 г.) появился сын Аркадий, а еще через два года (21 июля 1814 г.) — дочь Анна. Павел Алексеевич был четвертым ребенком — он появился на свет 19 апреля 1816 г., а крещен был на следующий день священником пучежской Воскресенской церкви Андреем Матвеевичем Нищинским. Восприемниками (крестными) младенца стали пучежский мещанин Ефим Иванович Носов и мещанская дочь Анисья Стефановна Попова. После Павла появились еще Дмитрий (21 мая 1819 г.), Анастасия (24 сентября 1820 г.), Александр (17 августа 1823 г.), Раиса (10 августа 1825 г.), Мария (5 марта 1828 г.) и Иван (22 июня 1830 г.). Таким образом, всего у Павла было четверо братьев и пятеро сестер. Правда, выжили далеко не все — Аркадий, Анна, Дмитрий, Мария и Иван умерли в младенчестве, не дожив и до года. Старшая Маргарита вышла замуж в 1829 г. и уехала из города: с 1819 г. она была крестной матерью у пятерых братьев и сестер, а у последнего сына «восприемниками» были уже Е.И. Носов и губернская секретарша Ульяна Степановна Орлова. У первых двух детей крестной была сестра отца, девица Матрона Яковлевна Зарубина, а еще у пятерых — брат матери, дьячок Воскресенской церкви Аркадий Матвеевич Прилуцкий (у Анны, родившейся в 1814 г. — еще в качестве ученика Костромской семинарии).

Алексей Яковлевич занимался наследственным ремеслом — водил «расшивы» по Волге, доставляя хлеб и другие грузы в Рыбинск, на главную биржу страны. К сорока годам ему удалось прорваться в посадский «средний класс» — с 1825 г. он заявлял капитал по 3-й гильдии. У семьи появляется большой дом и некоторые сбережения. Но 12 июня 1831 г. ее глава умирает от горячки. Старшему сыну на тот момент едва исполнилось 15 лет. Мать открывает мелочную торговлю, а сын пытается продолжить дело отца, занимаясь доставкой грузов по Волге. Работа у молодого судовладельца не пошла — одну из барок пришлось заложить, вторая затонула с чужим товаром летом 1841 г. Чтобы добыть пропитание, Павел Алексеевич «вынужден был сделаться мебельщиком». Руки у него были золотые — Зарубин в короткое время стал лучшим мебельщиком маленького Пучежа. Но продавать свои оригинальные изделия было некому — в посаде было очень немного клиентов, готовых покупать шедевры мастера. Тогда Павел занялся часовым искусством — и вновь, нигде не обучаясь этому мастерству, быстро достиг немалых успехов. Зарубин изготавливал хорошие столовые и стенные часы — но сбыть их в Пучеже также было чрезвычайно трудно.

Столь неожиданные способы прокормить семью молодой судовладелец избирал ввиду того, что с детства интересовался естественными науками — прежде всего, математикой, физикой и механикой. Чтение он освоил рано — мать была из духовной семьи, так что с учителями проблем не возникло. Вот только круг чтения большинства грамотных горожан начала XIX в. обычно ограничивался Священным Писанием. Павел живо интересовался математикой и самостоятельно выводил «законы количеств и соотношения линий». Наконец, добрался и до книг — первыми были рукописная Геометрия без начала и конца, а также известная Арифметика Л.Ф. Магницкого (1703). Эти труды «пробудили в нем понятие о науке» — Павел осознал, что прежде люди трудились над теми же проблемами, что и он. Вскоре он уразумел, что все те результаты, которых он достиг в математике — уже описаны в книгах: «истины, до которых он добирался с величайшим трудом, давно уже существуют в ученом мире». Но это не остановило, а только раззадорило юношу. Он с еще большим жаром «предается изучению математики, а затем физики и механики». Теоретические познания реализует на практике — часовое искусство требовало немалых знаний и умений.

10 октября 1837 г. Павел женится — его избранницей становится 17-летняя крестьянская дочь д. Дарьина Горбунихинской волости Анна Ильинична Игнатьичева. Поручителями со стороны жениха выступили братья Носовы — мещанин Ефим Иванович и купец Денис Иванович, а от невесты — балахонский крестьянин М.П. Наумов и пучежский мещанин Е.Е. Гнусин. Очень быстро пошли дети — 5 декабря 1838 г. на свет появляется дочь Анна. Ее крестными были дед и бабка — крестьянин д. Дарьина Илья Петрович Игнатьичев и пучежская мещанка Анна Яковлевна Зарубина. Вопреки высокой младенческой смертности, первенец выжил — как и в свое время старшая сестра Павла, Маргарита Алексеевна. Выживали и следующие дети Зарубиных. Уже 1 марта 1840 г. у молодых супругов рождается дочь Александра. На сей раз крестными оказались ее дядя и тетка — крестьянский сын Иван Ильич Игнатьичев и мещанская дочь Анастасия Алексеевна Зарубина. А еще через год родилась и третья дочь — Мария. Между тем семья живет скудно. В силу этого, для молодого отца возникает неиллюзорный риск — отправиться в армию в качестве новобранца в ходе ближайшего рекрутского набора. А главное — Павлу Алексеевичу хотелось на практике применить те обширные знания, что он приобрел в ходе многолетних занятий.

В августе 1841 г. он подает прошение на имя костромского гражданского губернатора Н.И. Жукова о зачислении на государственную службу в качестве землемера с целью реализовать «врожденную склонность и охоту к наукам». Зарубин также с детства увлекался рисованием — одна из его работ (икона Благовещение Божьей Матери) даже приняла участие на губернской выставке 1833 г. в Костроме. Исходя из этого, межевая стезя представлялась наиболее перспективной — здесь можно было применить и математические знания, и практические рисовальные навыки. Напомним — Павел не обучался даже в приходском училище (оно появилось в Пучеже только в 1829 г.). Однако ему у удается выдержать сложный экзамен — и в декабре 1841 г. Павел был зачислен старшим чертежником в Костромскую губернскую чертежную. В феврале 1842 г. он исключается из пучежского мещанства ввиду «зачисления на службу по межевой части». В сентябре 1843 г. он становится младшим землемерным помощником сверх штата. Ознакомившись с постановкой межевого дела, Зарубин пришел к выводу, что «техническая часть межевания» нуждается в улучшении. Вскоре появились и первые проекты — в июне 1846 г. Павел Алексеевич обратился к директору Межевого корпуса М.Н. Муравьеву (1796-1866) с просьбой прислать два своих изобретения — транспортир и ручной планиметр, облагающие составление планов и вычисление изображенных на них площадей.

Ему пришлось сделать это через голову непосредственного руководителя — костромского губернского землемера А.Я. Троянова, который считал знания Зарубина недостаточными для представление его проектов «вышнему начальству». Как пишет автор статьи о нем, опубликованной в 1855 г., «это холодное невнимание к полезному труду много убило в нем живой энергии; и только одно сильное убеждение в пользе крепко укоренило в нем ту уверенность, что труд его рано или поздно, но достигнет своего назначения». Конфликт с Трояновым обостряется — в апреле 1847 г. Зарубин сообщал Муравьеву, что начальник командирует его «преимущественно на такие работы, которые сопряжены с большой тратою собственности». Здесь следует заметить, что Павел был свершхтатным помощником, поэтому постоянного жалования не получал «кроме задельной платы за землемерную работу». Между тем его семья увеличивается с каждым годом. В ревизских сказках 1858 г. у Зарубина зафиксировано шестеро детей: сыновья Николай, 12-ти лет и Александр, 7-ми лет, а также четыре дочери — 18-летняя Анна, 16-летняя Александра, 15-летняя Мария и 9-летняя Екатерина. При этом землемер избежал обычных для его должности обвинений во взяточничестве. Посредник Специального межевания Буйского уезда, в котором с 1847 г. работал Павел Алексеевич, так писал о нем: «Характер поведения и здравый ум дают ему полное уважение от всех дворян и всех землевладельцев. Бескорыстие господина Зарубина при его тяжелой и невыносимой бедности удивительно».

Насколько сложной и малооплачиваемой была работа землемера, свидетельствует дело о неправильном размежевании П.А. Зарубиным пустоши Малининой в Юрьевецком уезде. В мае 1845 г. Павел Алексеевич отправился на межевание пустоши Малиновой (Скаредово тож), находившейся в совместном владении крестьян наследников генерал-майора Михаила Федоровича Орлова и статской советницы Надежды Павловны фон Шульц между с. Малыми Порзднями и д. Никольской. Полюбовная сделка о размежевании этой пустоши была заключена между крестьянами еще 25 июня 1841 г. Бурмистры обоих сторон получили повестки о выезде Зарубина на межу 17 мая, но к межеванию, которое началось на следующий день в 7 часов утра, так и не явились.  Старого межевого столба, поставленного в 1777 г. на пустоши не оказалось, и землемер вынужден был установить новый. Рядом с ним была обнаружена традиционная межевая яма с тремя камнями и «угольем». Зарубин прошел по меже 395 саж. и установил 8 межевых знаков. Общая «задельная» плата ему составила всего 1,6 руб. По 25 коп. землемер получал каждую версту, пройденную по «открытым и сухим местам», по 60 коп. — за версту, пройденную по зарослям и еще 15 коп. стоила установка одного межевого знака. Всего по межеванию Зарубина во владении орловских крестьян оказалось 46 дес. 2008 кв. саж., а у крестьян фон Шульц — 29 дес. 1990 кв. саж. из пустоши Малиново.

Однако при проверке зарубинского межевания директором чертежной в мае 1849 г. были найдены серьезные нарушения. В деле отсутствовали вторичные повестки, а на планах и книгах — подписи поверенных с обеих сторон. А главное — размежевание «было проведено несогласно с полюбовною сказкою». В ней не обозначалось число десятин земли, принадлежащих обоим владельцам, но вот линии «в мере и поворотах» оказались не такими, какие были описаны в сказке. Межевая канцелярия была вынуждена произвести поверку зарубинским планам с участим владельцев земли. Ее проводил в октябре 1851 г. старший землемерный помощник А. Богомеев. Он выяснил, что при прежнем межевании «межевых признаков в натуре не сделано». Мало того, по «неотысканию» Зарубиным действительных границ генерального межевания, он прирезал крестьянам фон Шульц еще около 5 дес. из дачи д. Федульево, принадлежащей бывшим крестьянам М.Ф. Орлова (ныне казенного ведомства) — так что всего они получили около 34 дес. земли. В сентябре 1852 г. между тяжущимися сторонами вновь была составлена «полюбовная сказка» на изменение межевых границ. При этом крестьяне фон Шульц просили вместо потерянных земель выделить им другие «в том же количестве». Костромская палата государственных имуществ компенсировать эти потери отказывалась, мало того — требовала от крестьян фон Шульц возместить убытки за незаконное владение казенной землей. В ответ бурмистр Василий Нефедов 31 июля 1855 г. «отзывался», что эти убытки ни в коем случае не должны пасть на крестьян, поскольку не они, а производивший размежевание землемер, были виновны в ошибке. Однако суд не внял этим аргументам — 27 августа 1855 г. было решено причислить излишне «прирезанные» Зарубиным 5 дес. к даче д. Федульевой, а с крестьян фон Шульц взыскать «за неправильное владение землею» в течение 11 лет убытки в размере 55 руб. 

На этом примере можно видеть пристрастное внимание начальства к зарубинским работам. Нередко недовольными оказывались и крестьяне — в 1852 г. он даже вынужден был арестовать земледельцев, оказавших ему неповиновение, когда он установил, что они через «генеральную межу» захватили часть смежной казенной земельной дачи. Наконец, многолетняя борьба с начальством увенчалась успехом — Троянов был смещен с должности и отдан под суд, а Зарубин в марте 1853 г. по представлению М.Н. Муравьева был допущен к исполнению должности губернского землемера. Год спустя, в марте 1854 г. он переводится в Москву на место старшего землемерного помощника Межевой канцелярии. Он занимался проверкой планов присяжных землемеров при посредстве изобретенного им прибора — и нередко находил в них ошибки, что «сильно возбуждало против него составителей планов». В 1853 г. Павел Алексеевич предоставил в Академию наук несколько изобретенных инструментов для межевания, в два года спустя — планиметр-самокат. За эти инструменты Зарубин награждается двумя Демидовскими премиями в 1854 и 1856 гг., о нем появляются сведения в печати, планиметр получает известность даже за границей. В это же время появляются первые печатные опыты самого Павла Алексеевича — в 1856 г. в «Русском вестнике» печатаются принадлежащие его перу этнографические «Заметки о Варнавинском уезде», основанные на материале, собранном во время его работы землемером.

Между тем из Пучежа приходят все более тревожные вести. Почти сразу после отъезда старшего сына в Кострому мать была вынуждена закрыть свою мелочную лавку — в списке торговцев посада 1848 г. она уже не упоминается. Но исходе февраля 1852 г. она ходатайствует об исключении Павла из мещанского общества. Авдотья Матвеевна писала, что с нее ежегодно требуют подушные деньги за Павла Алексеевича, который выбыл из пучежских мещан еще в 1841 г. и принят «в государственную гражданскую службу по межевой части». Он отмечала, что «по бедности своей» платить налоги за сына возможности не имеет. В ответ посадская Дума отмечала, что «начальственного предписания» об исключении Зарубина из мещанского оклада не имеет. В ревизской сказке за 1850 г. он значился посадским мещанином с двумя сыновьями — 5-летним Николаем и 2-месячным Александром. Следовательно, за первое полугодие 1850 г. с этого семейства следовало «государственных податей и прочих сборов» на 4 руб. 15 коп. Лишь на исходе мая 1852 г. пучежская Дума получила указ Костромского губернского правления об исключении Зарубина с сыновьями из мещанского оклада с 1852 г. Таким образом, мать бедствует. Лучше всего социальное положение семейства Зарубиных характеризует единственная «общественная должность», на которую оказался избран младший брат Павла Александр — он исполнял обязанности сторожа при посадской Думе.

В июле 1857 г. Павел Алексеевич получил в Москве известие о смерти матери и болезни жены. Он полагал, что всему виной его «стесненное положение» на службе — именно оно «ввергнуло в болезнь жену и, быть может, ускорило смерть моей матери». У геодезиста-изобретателя возникают мысли об отставке. В апреле 1858 г. он получает назначение старшим помощником землемера в чертежную Департамента уделов Министерства императорского двора. Однако материальное положение на новой службе поправить не пришлось и в январе 1860 г. Зарубин выходит в отставку «по домашним обстоятельствам и по причине слабости зрения». При этом он наконец получает низший чин в Табели о рангах — коллежского регистратора. Павел переезжает в родовой дом в Пучеж, где живет «занимаясь починкой часов, изобретениями и литературой». К этому времени относятся обывательские списки «Департамента уделов старшего землемерного помощника» П.А. Зарубина, составленные им лично для внесения в обывательскую книгу посада в 1859 и 1863 гг. К моменту составления второго списка, с Зарубиным проживали сыновья Николай, 17-ти лет и Александр, 12-ти лет, а также четверо дочерей — 20-летняя Мария, 14-летняя Екатерина и 10-летняя Глафира. Старшие — Анна и Александра — к этому времени уже вышли замуж. Жили все они в наследственном доме на ул. Верхней Набережной. При нем имелись деревянные службы — амбар, погреб, баня, а также значительный участок земли. Он тянулся вглубь улицы более чем на 85 метров — 40 саж. по правую сторону и 41 саж. по левую. Брат Павла Александр постепенно начал выбиваться из нищеты — сначала он записывается в нижегородское мещанство, а в списке 1863 г. обозначен уже как купец 2-й гильдии. Сам Павел в 1859 г. еще «находился по поручаемым от начальства делам в разных местах», но уже в 1863 г. просто жил в посаде.

Этот период его жизни отмечен значительным литературным трудом — серией автобиографических очерков, печатавшихся в разных изданиях с 1861 по 1867 гг.: «Жизнь» (1861), «Торговая Волга» (1861), «Мещанская женитьба» (1862), «Происшествия сороковых годов» (1864), «Русский самоучка» (1867). В 1872 г. эти очерки были собраны в огромный роман «Темные и светлые стороны русской жизни», изданный в Санкт-Петербурге в типографии К.Н. Плотникова. Автор писал: «В своем сочинении я имел в виду изобразить, в возможно верном очертании, во первых, бытовую сторону различных классов русского общества, а во вторых — переставить те господствующие убеждения, с тем складом мысли и с тою логикою, которым руководились разноклассные русские люди в минувшее время». Словом, автору хотелось «выставить русского человека, каков он есть на самом деле, со всеми его достоинствами и недостатками». Несмотря на тяжелый «скучнейший» слог, тривиальную фабулу и огромный объем (более тысячи страниц), зарубинский роман представляет несомненный интерес. И.С. Тургенев отмечал, что не «знает более правдивого… беллетристического изображения мещанской среды и жизни». Познакомившийся с этим произведением еще в юности А.М. Горький также отмечал максимально приближенное к реальности изображение мещанского быта, так что в одной из бесед даже именовал Зарубина своим единственным учителем.

И все же спокойная пенсия была не для Павла Алексеевича. Уже в июле 1864 г. по приглашению министра А.А. Зеленого пучежский изобретатель поступает на службу в Сельскохозяйственный музей Министерства государственных имуществ. В музее он занимался описанием машин и орудий механического отдела, а также «научным разъяснением этих предметов желающим лицам». Конструировал он и собственные машины — собственно, он получил службу «с целью дать ему возможность продолжить занятия по прикладной механике». В столице механик-самоучка и начинает сотрудничество с Вольным экономическим обществом — в Трудах этого объединения в 1865 и 1866 г. печатаются его статьи: «Как решают простые русские люди вопрос об общинном владении землею», «О водоподъемных машинах вообще», «Теория пожарных насосов». Новые изобретения приносят ему новые награды — в 1866 г. он получил от ВЭО золотую медаль за многосильный гидропульт, а в 1867 г. — за водоподъемник. Последнее изобретение было представлено государю — и за него Зарубин получает орден св. Владимира 4-й степени. Только после этого его сыновья — Николай и Александр были исключены из числа пучежских мещан — орден давал Павлу Алексеевичу право на получение потомственного дворянства. Жалование Павла Алексеевича по службе было невелико — всего 600 руб. в год. В связи с этим он с 1870 г. начинает печататься в газете «Петербургский листок», а с 1871 г. становится ее редактором. В статье он печатал и собственные статьи — посвященные городском хозяйству и благоустройству. Он даже издал брошюру, посвященную «разрешению вопроса об ассенизации Санкт-Петербурга». Над чем только не работал энергичный пучежанин — математически обосновывал возможность устройства летательных машин и подводных лодок, разрабатывал способы транспортировки в вагонах скоропортящихся грузов и определения морской глубины без веревки, планировал устройство безгиревых весов для многопудовых грузов…

Впрочем, большинство изобретений Павла Алексеевича остались только в проекте — как отмечал он сам в статье «Вопрос о привилегиях в России», образованное общество практически не интернировалось плодами его трудов. Многие проекты он был вынужден уничтожить и «выбросить все относящиеся к ним кипы бумаг и вычислений, как ненужный хлам, занимающий только место». Последним отмеченным наградой изобретением Зарубина стал пожарный насос, получивший в 1882 г. серебряную медаль на промышленно-художественной выставке в Москве. В апреле следующего 1883 г. Павел Алексеевич подал в отставку и вышел на пенсию. Он получал 466 руб. в год, но изобретательской деятельности не оставил — до последних дней работал над проектом «ртутных весов». Скончался пучежский самородок 31 июля 1886 г. от рака печени и был похоронен на Волковском кладбище Санкт-Петербурга.