«Науки яркий свет...». Документы сентября: Николай Николаевич Бенардос (1842-1905).
Очередной выпуск рубрики о выдающихся ученых Ивановской земли будет посвящен человеку, имя которого, без преувеличения, известно во всем мире — изобретателю электродуговой сварки Николаю Николаевичу Бенардосу. Родился и умер он не на территории нашей области, зато многие открытия сделал и обнародовал, проживая в имении Привольное Юрьевецкого уезда Костромской губернии (ныне — Лухский район Ивановской области). Этим имением он владел более десяти лет — с 1869 по 1884 гг., в нем были разработаны такие изобретения, как ручной двигатель для охотничьей лодки, переходящий мели пароход, снаряд для перевозки тяжестей, копальная машина, сеялка… И конечно, главное — именно в Привольном ему удалось открыть технологию процесса электродуговой сварки, представленную впервые на Международной электротехнической выставке во Франции (август 1881 г.).
Николай Николаевич появился на свет 26 июля 1842 г. в д. Бенардосовке Елизаветградского уезда Херсонской губернии. Род Бенардосов имел греческие корни. Первым его представителем на российской земле стал дед нашего героя, Пантелей Егорович Бенардос, который в 1781 г. окончил греческую гимназию при артиллерийском корпусе в Петербурге. Он сделал блестящую военную карьеру — принимал участие в русско-турецкой (1787-1791 гг.) и Отечественной (1812 г.) войнах, дослужился до генерал-майора, обзавелся обширными земельными угодьями. Отец изобретателя, Николай Пантелеевич также пошел по военной стезе — во время Крымской войны (1853-1854 гг.) он даже исполнял обязанности начальника артиллерии всех русских войск в Крыму. Именно в херсонском имении отца Николай провел детские годы, здесь же приобщился к кузнечному делу — в имении имелись мастерские, в которых ремонтировался сельскохозяйственный инвентарь.
Н.Н. Бенардос, 1842-1905
Образованием подростка занимался весьма обстоятельный и знающий человек — немец Карл Иванович Пресслей, окончивший Берлинский университет. Способности у его воспитанника были незаурядные. Уже в 1862 г., сдав экстерном экзамены за полный гимназический курс, Бенардос поступил на медицинский факультет Киевского университета. Студентом-медиком он принял участие в боевых действиях в Средней Азии (отвечал за работу холодильников и телеграфа, руководил ремонтными мастерскими). Отучившись в Киеве три года, Николай Николаевич решил круто повернуть жизнь — осенью 1866 г. он поступает учиться в Петровскую земледельческую и лесную академию в Москве. Именно тогда у него появляются идеи первых изобретений — новая конструкция вийцы и ярма (детали воловьей упряжки), плуг с вращающимся отвалом. В 1867 г. Бенардос посещает Всемирную выставку в Париже, где знакомится с множеством новых достижений технического прогресса — включая тогда еще несовершенные электродуговые лампы.
В декабре 1867 г. Николай Николаевич впервые прибывает в захолустный городок Лух, расположенный в «медвежьем углу». Костромской губернии. В городе почти не было чиновников (уездного статуса он не имел), не имелось никакой промышленности, кроме пары чугунолитейных заводиков с несколькими рабочими. Главным занятием местных жителей было выращивание овощей и торговля ими на близлежащих базарах. Почти отсутствовали в Лухе каменные здания (к 1857 г. в городе всего 11 каменных домов), население его едва достигало 1500 чел. Именно здесь 25-летний студент знакомится с Анной Алексеевной Лебедевой, которая уже в следующем году станет его супругой. Возникает логичный вопрос — что начинающий ученый забыл в небольшом провинциальном городе на юге Костромской губернии?
Дело в том, что в этих местах располагалось поместье его матери — Екатерины Васильевны Бенардос (урожденной Свешниковой). Свешниковы владели землями в целом ряде уездов Владимирской и Костромской губернии еще с XVIII в. После смерти матери, титулярной советницы Аполлинарии Александровны Свешниковой (она упокоилась на родовом кладбище при церкви с. Спасском Верейского уезда) ее дети Владимир, Елизавета и Екатерина 11 января 1844 г. заключили раздельный акт на имения в деревнях Владимирского, Вязниковского и Юрьевецкого уездов (всего 238 душ по ревизии 1834 г.). Владимир получил от сестер наличными серебром 2843 руб. и от имения отказался. Единственным его условием было внесение сестрами денег в пользу церкви, при которой была погребена их мать — 142 руб. на украшение храма и 285 руб. на покупку колокола. Еще 285 руб. сестры должны были поместить в казну Московского воспитательного дома «на вечное поминовение» родителей. В Юрьевецком уезде располагались следующие владения Екатерины и Елизаветы — сельцо Куницыно (Кончино тож), деревни Даниловская и Медведево (всего 103 души). Как и многие поместья того времени, юрьевецкое имение А.А. Свешниковой было заложено в Московском опекунском совете — еще в ноябре 1824 г. на 26 лет по 200 руб. за душу (всего за 86 душ — 17200 руб.). Долг за имение составлял 4914,29 руб. и сестры-наследницы приняли его на свой счет. По свидетельству станового пристава, на март 1844 г. в юрьевцком имении Свешниковых «налицо состояла» 121 душа, а также имелся «старой ветхой господской дом с ветхими пристройками».
Прошение Е.В. Свешниковой и Е.В. Бенародос в уездный суд о разделе материнского имения в Юрьевецком уезде. 1844 г.; Запрос архивариусу Юрьевецкого уездного суда о справке по имению Е.В. Свешниковой и Е.В. Бенародос. 1845 г.; План специального межевания д. Медведевой Юрьевецкого уезда капитанши Е.В. Бенардос. 1846 г.
Вскоре сестры перезаложили имение в Московском опекунском совете по 60 руб. с души — юрьевецкое 31 января 1846 г. за 6180 руб. (103 души), а владимирское — 7 февраля 1846 г. за 5760 руб. (96 душ). Сразу после этого они разделили имение. Поручице Елизавете Скрипицыной досталось 79 душ во Владимирском уезде, а подполковнице Екатерине Бенардос — юрьевецкая часть имения (103 души), а также д. Малые Зимницы в Вязниковском уезде (38 душ). Кроме того, она должна была в течение полугода вывести в юрьевецкое имение 30 душ из владимирского сельца Брянцева. Таким образом, всего Екатерине по раздельной записи с сестрой досталось 171 душа. По свидетельству станового пристава, в юрьевецком имении Екатерины Васильевны оказалось 148 душ — 38 в сц. Куницыне, 30 в д. Даниловской и 80 в д. Медведевой. Земли в бенардосовском имении было 1468 дес. 1079 кв. саж.
Рапорт Юрьевецкого земского суда в уездный суд о справке по имению Е.В. Бенардос в сц. Куницыне с деревнями. 1849 г.; План специального межевания 1-й части пустоши Большой Киверниковой Юрьевецкого уезда подполковницы Е.В. Бенардос. 1848 г.
Судя по всему, мать Николая Николаевича в имении не проживала. Господский дом, как уже говорилось, был изрядно потрепан временем и требовал ремонта. Дела по вступлению во владение юрьевецким поместьем вели доверенные Екатерины Васильевны — сначала крестьянин сц. Куницына Софрон Тихонов, а затем поручик Александр Арабидзев. Так что с юрьевецких крестьян помещица получала только оброк. Составление уставной грамоты согласно «Положению» 19 февраля 1861 г., Екатерина Бенардос доверила коллежскому секретарю Павлу Ивановичу Ртищеву (он же должен был составить грамоту и на вязниковское имение доверительницы — д. Большие и Малые Зимницы). Ртищев подал проект документа мировому посреднику 2-го участка Юрьевецкого уезда А.В. Абрамову уже 11 февраля 1862 г. Павел Иванович отмечал, что «грамота эта на сходе крестьянском прочитана не была по причине отсутствия большей части крестьян в отхожих промыслах».
Объявление П.И. Ртищева мировому посреднику 2-го участка Юрьевецкого уезда о составлении уставной грамоты на имение Е.В. Бенардос. 1862 г.
По 10-й ревизии 1858 г. в сц. Куницыно насчитывалось 10 дворовых и 4 крестьянских души, в д. Ковчине 47 душ и в д. Даниловской 34 души. Сельцо явно доживало последние дни — дворовой Александр Парфенов перебрался на жительство в д. Ковчино, туда же переселились четверо крестьян. А еще трое дворовых проживали в собственных усадьбах в д. Медведево. Всего земли в двух деревнях и пяти пустошах насчитывалось 857 дес. 2152 кв. саж. Общее число крестьянской пашни составляло 250 дес. 950 кв. саж., сенокосов — 33 дес. 2198 кв. саж., еще 8 дес. 292 кв. саж. находилось под усадьбами. Крестьянам из этих угодий было выделено по 4 дес. на душу — всего 356 дес. 1952 кв. саж. (и усадебная земля). За это они должны были вносить в помещичью казну оброк в размере 9 руб. в год с души — всего 774 руб. Усадебный оброк был установлен по 2-му разряду (2,5 руб. в год), поскольку хозяйство поддерживалось преимущественно не полевыми работами, а «заработками от отхожих промыслов». Таким образом, годовой оброк за усадьбу составлял 215 руб., а общая выкупная сумма «за оседлость» — 3584,05 руб. Крестьяне в целом этими условиями оказались довольны, но когда 10 марта 1862 г. к ним прибыл мировой посредник, уставную грамоту не подписали — поскольку уже направили к владелице прошение об увеличении земельного надела и о сокращении оброка. Окончательного соглашения стороны достигли лишь в сентябре 1868 г. — по дополнению к уставной грамоте крестьяне получили то же количество земли, но в одном месте, без «отрезков», так что прежние «господские поля и луга» отошли им. В июне 1869 г. Главное выкупное учреждение одобрило выдачу крестьянам Е.В. Бенардос ссуды в 10320 руб.
Уведомление Костромского губернского по крестьянским делам присутствия об отправке документов по имению Е.В. Бенардос в Главное выкупное учреждение. 1869 г.
Возвращаясь к визиту Николая Николаевича в Лух в начале зимы 1867 г., можно констатировать, что он не в последнюю очередь был связан с урегулированием дел по выкупу крестьян юрьевецкой вотчины его матери. Тогда же у него начинает созревать мысль о необходимости «опытного поля» для технических экспериментов. Отдаленный уголок в Юрьевецком уезде подходил для этих целей как нельзя лучше. Поездка 1867 г. в Париж дала молодому человеку серьезный толчок для развития мысли. Летом 1868 г. проекты посыпались как из рога изобилия — дернорезка, паровые ножницы для стрижки овец, зерносушилка, поливальная машина… Уже женатый студент решает посвятить дальнейшую жизнь изобретательству. В качестве нового места жительства он избирает окрестности Луха, а именно — лесной массив, купленный им у крестьян д. Медведевой, ранее принадлежавших его матери. Уже летом 1869 г. на этих землях он начинает строительство собственной усадьбы, получившей романтическое название «Привольное».
Ведение хозяйства в этом имении он попытался поставить на научную основу. В мастерских усадьбы изготавливались земледельческие орудия, находившие затем применение в соседних хозяйствах — бороны, почвоуглубители, скоропашки, молотилки. В декабре 1874 г. Николай Николаевич изобрел ручной плавниковый двигатель для охотничьей лодки, дававший возможность подплывать к дичи без малейшего шума и заметных движений. Тогда же появились проекты турбины для рек с быстрым течением, машинки для насечки мельничных жерновов и снаряда для передачи линя с берега на корабль. В 1877 г. Бенардос спроектировал специальную машину для изготовления тонкой дранки на крыши, а также копальную машину, жатку и сеялку. Последняя отличалась простотой конструкции и дешевизной — ее чертежи удалось продать Товариществу «Изобретатель» в Санкт-Петербурге. Остальные перечисленные машины так и остались в проекте. В том же году владелец «Привольного», не понаслышке знавший о необходимости улучшения гужевых перевозочных средств, изготовил в своем имении специальный «снаряд» для транспортировки дров. Машина оказалась очень удобной, и Бенардос даже получил на нее пятилетнюю привилегию в Департаменте торговли и мануфактур. К сожалению, снаряд не заинтересовал промышленников, а доставка его землевладельцам в отдаленные уголки страны стоила очень дорого. Широкого практического применения изобретение не получило.
Такая же судьба постигала и еще одно удивительное изобретение Николая Николаевича — переходящий мели пароход «Николай». Он занимался его строительством около трех лет с помощью местных мастеров. Подводная часть судна представляла собой полые цилиндры, вращающиеся на осях, вставленных в подушки, укрепленные в стенках корпуса. Пароход, названный в честь старшего сына изобретателя, был спущен на воду у Болдыревой пустыни весной 1877 г. Для испытания своей модели Бенардос решил совершить путешествие по Луху — реке узкой, извилистой, болотистой и несудоходной. Из Луха «Николай» вышел в Клязьму, откуда совсем немного оставалось до Гороховца (всего было пройдено около 300 верст). В ходе путешествия пароход преодолел множество препятствий, включая не только мели, но и створы упавших деревьев. Затем машина была доставлена в столицу — Николай Николаевич рассчитывал найти там чиновников, которые заинтересуются его идеей. Ожидания оказалась тщетными — пароход сгнил в гавани и оказался разобран на дрова.
Но именно при строительстве парохода изобретатель открыл особенности использования электрической дуги. Элетроугли и электрические источники тока он получал с завода А.И. Бюксенмейстера, возникшего в 1878 г. в д. Болобаниха в двух верстах от Кинешмы. Получая электрическую дугу, Бенардос первоначально использовал ее для нагрева стальных листов, после чего соединения проковывались. Таким образом, не имея больших печей, ему удалось соорудить массивные конструкции — теплоход и «дровяной снаряд». Именно тогда он заметил, что при длительном воздействии дуги жидкий металл сливается и образует монолит даже без последующей проковки. В качестве основного источника питания использовалась батарея аккумуляторов, подзарядку которой обеспечивал генератор. Уже на Международной электротехнической выставке в Париже в 1881 г. изобретатель демонстрировал перед французскими коллегами процесс сварки пластин из свинца и других металлов. Но средств на патент у него тогда не было, да и идея еще не была разработана до конца. Наконец, после нескольких лет напряженной работы, в июле 1885 г. Бенардос обратился в Департамент торговли и мануфактур с прошением о выдаче трехлетней привилегии на «способ прочного скрепления металлических частей и их разъединения непосредственным воздействием электрического тока». Способу сварки и резки металлов он дал звучное название «Электрогефест», в честь древнегреческого бога кузнечного ремесла.
Н.Н. Бенардос за сваркой котла (1887 г.). Из книги 1982 г.; Титульный лист о выдаче привилегии на способ «электрогефест». 1885 г. Из книги 1982 г.
К сожалению, в архивных фондах сохранилось очень немного документов о деятельности изобретателя в усадьбе «Привольное». Главным предметом дохода Бенардосов в юрьевецком имении являлись лесные дачи — тес в то время стоил немалых денег. Лесными дачами в куницынском поместье управлял крестьянин д. Даниловской Евстигней Иванов. Когда из бенардосовской дачи пропало несколько десятков тесин, Иванов подрядил на поиски крестьянина соседнего с. Болотнова Трофима Васильева. 23 июля 1869 г. крестьянин того же села Клим Федоров заметил своего соседа Арсения Васильева, возвращавшегося рано утром из леса, смежного с дачей Н.Н. Бенардоса, с тесом на двух лошадях. Вскоре Арсений выехал из дома — якобы в Васильевское. Теса при нем не было, что видел в том числе Трофим Васильев. Однако уже через две версты на дороге Арсений встретил Михаила Чичикина, который наблюдал, что обе телеги Арсения нагружены досками. Еще двое свидетелей видели, как Васильев перегружал к себе тес от «неизвестного человека». Узнав об этом, Трофим снарядился в погоню, взяв с собой двух свидетелей — Федорова и Чичикина. Они настигли похитителя в с. Кузнецове Шуйского уезда. Отобрав у него 26 досок, они сдали подозреваемого местному десятскому. Отобранный у Арсения тес действительно был частично заклеймен знаками «НБ», а на других досках клеймо оказалось выбитым. Подозреваемый оправдывался тем, что доски купил прямо на дороге, у «неизвестного человека», а заклеймить их задержавшие его крестьяне вполне могли уже после того, как отобрали тес у него — у них якобы была давняя вражда. Суд в эти путаные объяснения не поверил — Арсений Васильев должен был уплатить 6 руб. Бенардосу за перевозку теса обратно, возместить судебные издержки, а также полгода отсидеть в тюрьме.
Дело мирового судьи 3-го участка Юрьевецкого уезда о похищении теса у помещика Н.Н. Бенардос. 1869 г.; Повестка крестьянину с. Болотнова Арсению Васильеву в суд по делу о краже теса у Н.Н. Бенардоса. 1869 г.
На службу Николай Николаевич брал не только местных крестьян. Одним из его доверенных стал крестьянин его родной д. Бенардосовки Иван Макаров. Он также управлял куницынским имением и устроился очень неплохо — в июле 1875 г. даже приобрел у шуйского мещанина С.Е. Верховского земельный участок в 28 дес. 1400 кв. саж. в Покровской волости.
Прошение крестьянина д. Бенардосовки И.М. Макарова о регистрации за ним земельного участка в Юрьевецком уезде. 1875 г.
Еще одним доверенным лицом изобретателя был московский мещанин Иван Ильич Васильев. 15 января 1873 г. его подручный, медведевский крестьянин Иван Макаров отправился на базар в г. Лух, где остался без лошади. Он оставил жеребца с санями у двора мещанки А.М. Чихачевой, а сам отправился для закупки провианта. Вернувшись обратно, лошади он не обнаружил — по словам свидетелей, ее увели по дороге на с. Ландех. Впрочем, далеко не узнанными похитители уйти не смогли — ландеховский крестьянин Д.В. Гурьянов, видевший их на дороге, опознал в «угонщиках» известных воров, крестьянина А.В. Бурова из ландеховской д. Мутовкина с товарищем Петром Абрамовым. И.И. Васильев явился в эту деревню уже 18 января с заседателем волостного правления Н.Я. Тарутиным. Правда, тот его с собой к «вору» не взял и вместо обыска пьянствовал в доме Бурова. На Васильева даже натравили двух собак, так что ему пришлось ночевать в доме у некоей женщины на самой околице, а утром, несолоно хлебавши, уехать в Ландех. Между тем Владимиров узнал у ландеховской крестьянки Матрены Яковлевой, что похищенную в Лухе лошадь Буров немедленно «угнал» на продажу в Пучеж.
Дело Юрьевецкого мирового съезда о краже А.В. Буровым лошади у Н.Н. Бенардоса. 1873 г.; Опись изъятой у В.В. Краскова лошади, принадлежащей Н.Н. Бенардосу. 1873 г.; Доверенность Н.Н Бенардоса П.И. Телепневу на представление в суде его интересов по делу по пропавшей лошади. 1873 г.
Впрочем, лошадь вскоре все же вернулась к хозяину — 28 января 1873 г. на ярмарке в с. Урень Варнавинского уезда был задержан рядовой 40-го пехотного полка В.В. Краськов, проживающий в д. Вострой Макарьевского уезда, с краденой лошадью. Крестьянин д. Медведева Иван Макаров опознал в ней лошадь Н.Н. Бенардоса, пропавшую в Лухе две недели назад. Он по своим каналам узнал, что она приведена в Урень, где действительно обнаружил ее на базаре — Краськов только что променял ее на другую лошадь крестьянину П.Т. Кузнецову. По словам солдата, он купил бенардосовскую лошадь 18 января в Пучеже у неизвестных людей за 47 руб. 18 февраля 1873 г. мировой судья приговорил взыскать с похитителей 50 руб. в пользу Н.Н. Бенардоса, а также подвергнуть каждого из них годовому тюремному заключению. Буров подал несколько апелляций, утверждая, что в преступлении виновен исключительно Петр Абрамов. Тот, в свою очередь, сообщал, что в краже виновен именно его товарищ — он увидел его с лошадью уже в шести верстах от Луха. Но показания целого ряда свидетелей говорили о том, что Абрамов и Буров действовали сообща — так что 16 августа 1874 г. приговор был утвержден Юрьевецким мировым съездом.
Краткая резолюция Юрьвецкого съезда мировых судей по делу о лошади, украденной у Н.Н. Бенардоса. 1874 г.; Клятвенное обещание свидетеля А.П. Новожилова о даче правдивых показаний по делу о лошади Н.Н. Бенардоса. 1874 г.; Приговор Юрьевецкого съезда мировых судей по делу о лошади. 1874 г.
Изобретательские затеи Николая Николаевича стоили денег — и немалых, так что ему скоро пришлось попасть в долги. В сентябре 1878 г. он занял 1000 руб. у лухского купца А.А. Мочалова. Ученый смог вернуть лишь половину денег, так что в сентябре 1883 г вексель был предъявлен в мировой суд почетным гражданином П.М. Щавелевым. Сам Николай Николаевич к тому времени уже давно под Лухом не проживал, но у него остались здесь земли — часть пустоши Макарисовой (23 дес.). Однако суда решил, что это дело не относится к его компетенции.
Прошение П.М. Щавелева о взыскании с Н.Н. Бенардоса 500 руб. по векселю. 1883 г.
В 1887 г. Николай Николаевич продал эту пустошь собственной жене Анне Алексеевне — сохранилось дело о введении ее во владение Макарисовым мировым судьей 3-го участка Юрьевецкого уезда. На прошении А.А. Бенардос о вводе ее во владение пустошью (от 1 июня 1887 г.) имеется подпись новой владелицы — один из немногих автографов жены Николая Николаевича.
Прошение А.А. Бенардос в мировой суд о регистрации за ней пустоши Макарисово в Юрьвеецком уезде. 1887 г.
Других владений в уезде у изобретателя не осталось — чтобы получить средства для проектов, он оказался вынужден продать большую часть земли, заложил усадьбу и уже в начале 1880 г. поступил техником в Товарищество электротехнического освещения «П.Н. Яблочков — изобретатель и К». Сокращение земельных владений семейства Бенардос на территории Юрьевецкого уезда легко отследить по спискам землевладельцев, имевших право участия в выборах гласных земского собрания. В списке на 1873 г. за полковницей Е.В. Бенардос значится 1168 дес., а за ее сыном — 121 дес. Три года спустя у Екатерины Васильевны осталось 616 дес., а у ее сына — всего 70 дес. В выборах гласных немолодая мать изобретателя участия обычно не принимала — сохранилась ее доверенность о передаче права голоса своему сыну Николаю Николаевичу от 21 января 1877 г.
Список землевладельцев Юрьевецкого уезда, имеющих право участия в земском собрании. 1873 г.; Список землевладельцев Юрьевецкого уезда, имеющих право участия в земском собрании. 1876 г.; Доверенность Е.В. Бенардос Н.Н. Бенардосу на подачу за нее голоса в Юрьевецком уездном собрании. 1877 г.
Здесь самое время обратиться к общественной стороне жизни владельца «Привольного», которая обычно оказывается в тени его выдающихся научных достижений. Впервые Николай Николаевич был избран в Юрьевецкое уездное собрание еще в 1870 г. Всего в собрании заседало немногим более трех десятков человек: 16 от сельских обществ, 14 от землевладельцев, 4 от городов, а также от удела и от казны. Проходили заседания обычно в течение недели в середине марта. Николай Николаевич оказался в числе четырех помещиков, принявших участие во всех заседаниях весенней сессии 1871 г. (с 11 по 16 марта), а на предпоследнем был избран в гласные губернского земского собрания, получив 27 избирательных и 4 не избирательных голоса. Он же вместе с Ф.С. Грибуниным единогласно был избран в состав училищного совета. В следующем году изобретатель также принял участие во всех заседаниях земского собрания (с 6 по 12 марта 1872 г.). 6 марта 1872 г. Николай Николаевич прочитал отчет об осмотре сельских училищ.
Баллотировочный список кандидатов в Юрьевецкое уездное земское собрание (со сведениями об избрании Н.Н. Бенардоса и его подписью). 1871 г.;
Журнал заседания Юрьевецкого уездного земского собрания (с подписью Н.Н. Бенардоса). 1871 г.; Доклад ревизионной комиссии в Юрьевецкое уездное земское собрание (с подписью Н.Н. Бенардоса). 1871 г.
Документ этот весьма обстоятелен и касается сразу пяти училищ при волостных правлениях, осмотренных Бенардосом в феврале и начале марта — Кандауровского, Горбунихинского, Дьяконовского, Махловского и Мордвиновского. Все эти заведения были основаны в 1841 г. по распоряжению Департамента уделов. Курс обучения в них был трехлетним, программа его ограничивалась обучением чтению, письму, первым четырем действиям арифметики и Закону Божию. Автор отмечал, что в некоторых случаях учителя «по личным соображениям и произволу», просто отказывались принимать новичков в школы. Все училища были построены по одному плану. Поперечным коридором здание разделялось на две неравных половины, большая из которых представляла собой классную комнату, а в меньшей находилась квартира учителя. Главным недостатком этих зданий ученый полагал малый размер окон, «безобразящий здание в архитектурном отношении», придавая ему сходство с конюшней. Поскольку определение сроков ежедневных занятий всецело зависело от воли учителей — в некоторых училищах они были продолжительны «несоразмерно детским силам». В училищах ощущался серьезный недостаток в учебных пособиях и руководствах — как для учителей, так и учеников. Библиотек при школах и вовсе не было. Внутренняя документация в училищах не велась — только в Мордвиновском и Махловском с началом текущего года были заведены учебные журналы. Мерами исправления и названия за проступки служили «ставление на ноги, на колени, оставление без обеда», за более важные шалости полагались розги — до 5 лоз, хотя учителя об этом «скромно умалчивали». Особенно старался один из законоучителей — являясь в школу «под влиянием спиртных напитков», он бил учеников и за волосы вытаскивал из класса, а не имеющим на себе крестов выдавал до 15 розог. Поощряющих к учению мер при этом почти не употреблялось — в трех училищах после годичных майских испытаний, успешно выдержавшие их дети получали «дешевенькие брошюрки».
Список гласных, участвовавших в заседаниях Юрьевецкого уездного земского собрания. 1871 г.; Отчет члена Юрьевецкого уездного училищного совета Н.Н. Бенардоса о ревизии волостных училищ. 1872 г.
Уровень умственного развития у большинства учеников, в связи с этим, стоял «не на завидной степени». На вопросы об окружающих предметах многие отвечали с большими затруднениями и вяло. «Очевидно, — делал вывод автор отчета, — учители не считают нужным приучать их к самостоятельному мыслительному труду, заметно преобладание чисто механического запоминания прочитанного». Особенно слабыми были знания по географии и «мироведению»: многие не знали названия других стран и крупнейших городов России, а один не смог назвать даже имя государя. Такую задачу, как побудить в детях самостоятельную потребность к знанию, учителя не преследовали. Лучшим училищем оказалось Махловское — только в нем учитель не принадлежал числу священнослужителей (им был недавний семинарист Михаил Лебедев). Остальные учителя — священники и дьяконы — имели настолько много обязанностей по «основной профессии», что внимание ученикам могли уделять не слишком много. В связи с этим Николай Николаевич предложил выделить средства на «обучение в учительской семинарии пяти учителей для народных школ». Собрание согласилось с его мнением и отпустило на эти цели сумму в 1000 руб.
В следующем году лухский помещик вновь принял участие во всех заседаниях уездного земского собрания (с 8 по 14 марта 1873 г.). И на сей раз подал в адрес собрания два заявления по наиболее взволновавшим его вопросам. Первое (от 10 марта) касалось введения в уезде обязательного обучения. Начинал его Николай Николаевич так: «Как известно, мною открыта, при усадьбе моей школа для окрестных селений». Школа работала уже более года и этот опыт убеждал ее создателя — родители очень низко ценят образование своих отпрысков. «При малейшей нужде в мальчике, как помощнике в работах» школа оказывалась для ребенка закрыта. Он слышал жалобы на аналогичное поведение родителей от учителей почти всех училищ подведомственного участка. По его словам, некоторыми земствами подобное препятствие оказалось устранено «введением обязательного обучения». Поскольку такую меру неудобно было применять к населению целого уезда — необходимо «обязать крестьян посылать своих детей в школы там, где они существуют». Для этого требовалось «разделить народонаселение на участки, жителей которых причислить к известной школе». В результате большинством 20 против 2 голосов земское собрание приняло решение ходатайствовать о введении обязательного обучения в тех районах уезда, где имеются училища. Расписание селений с причислением их к училищам ложилось на плечи членов Училищного совета.
Журналы заседаний Юрьевецкого уездного земского собрания. 1873 г.
Второе заявление Николая Николаевича (12 марта) было посвящено дикому народному обычаю закапывать послеродовые выделения в бане. «По окончании родов, — писал он, — бабка собирает женское место, кровяные сгустки, жидкие выделения и, завернув в рубаху родильницы, уносит все это в баню, где и зарывает под полком». При этом большинство родов, как известно, проходило в бане. Так что гниющий послед, быстро разлагаясь, распространял «заразительные миазмы, производящие обыкновенно у родильниц послеродовую горячку». Естественно, этот «варварский обычай» возмутил ученого. В существовании его он убедился «не раз помогая, насколько хватало умения и знания, несчастным родильницам» (напомним, что по первому образованию Бенардос — врач). Его возмущало, что о подобном обычае неизвестно земским врачам и акушеркам. Ученый замечал, что «при настоящем положении медицинской части» создалось положение, по которому врачи «существуют для сословий, по своей материальной обеспеченности наименее нуждающихся в медицинской помощи». Собрание с заявлением своего члена согласилось и поручило управе через врачей установить местности распространения этого обычая, после чего направить туда инструкцию «в которой разъяснить понятным образом вред, происходящий от вышесказанного».
Заявление Н.Н. Бенардоса Юрьвецкому уездному земскому собранию о «варварским народном обычае». 1873 г.
Таким образом, Бенардос был одним из самых ярких и деятельных гласных уездного земского собрания 1873-1873 гг. Все изменил случай с земским врачом П.И. Алферьевым. Судя по всему, Бенардос и так не испытывал к медицинским работникам уезда особой симпатии — ему казалось, что они не совсем надлежащим образом относятся к своим обязанностям. Узнав же о том, что врач пустил слух о любовной интрижке владельца «Привольного» с учительницей той самой школы, которую он открыл в 1871 г., Николай Николаевич по настоящему рассвирепел. Вместе с соседями, дворянами Павлом и Николаем Ивановичами Телепневыми, он прилюдно высек Алферьева розгами. Судебное разбирательство тянулось целый год, который обвиняемые провели в костромской тюрьме. Наконец, 20 июня 1874 г. Костромской окружной суд приговорил виновных в «причинении истязаний» земскому врачу Павла и Николая Телепневых и Николая Бенардоса «к ссылке на житье в Тобольскую губернию, с лишением всех особенных, лично и по состоянию, присвоенных им прав и преимуществ». Однако по докладу Министра юстиции К.И. Палена дворяне были помилованы с заменой определенного им наказания трехмесячным арестом.
Журнальные постановления Юрьевецкого уездного земского собрания. 1878 г.
Уездное общество в этом конфликте встало на сторону изобретателя. Уже в январе 1877 г. на очередных выборах земских гласных Н.Н. Бенрадос получил 14 избирательных и 12 не избирательных голосов — он вновь стал гласным земского собрания. Кстати, его товарищ по «алферьевской истории» Н.И. Телепнев получил равное число голосов (по 13) и в когорту гласных не попал. Однако вступить в исполнение обязанностей Бенардосу не удалось — на заседании земского собрания 27 мая 1878 г. было зачитано отношение уездного предводителя дворянства о том, что Телепневы и Бенардос, как осужденные лица, не могут ни участвовать в земских съездах, ни тем более, избираться на должности. Избранный в земские гласные Бенардос был немедленно заменен кандидатом — священником А.С. Адельфинским. Такой неприятностью окончилась общественная деятельность Николая Николаевича — дело, которое он явно очень любил. Дальше его ждала бурная жизнь — многочисленные новые изобретения, основание собственной фирмы, мировое признание… Он много времени проводил в столице и за рубежом. Когда же здоровье изобретателя резко ухудшилось, Николай Николаевич переехал в г. Фастов Киевской губернии. В тамошней богадельне один из самых известных русских техников скончался в возрасте 63 лет в сентябре 1905 г.