«Люди. События. Идеи» (к 800-летию города Юрьевца). Юрьевецкий купец Семен Васильевич Катюшин — взлет...
Третий и четвертый выпуски нашей рубрики, посвященной 800-летию Юрьевца, в некотором смысле продолжают предыдущие — их главным героем является купец Семен Васильевич Катюшин, который приобрел комплекс строений винокуренного завода у А.А. Веснина. История этого промышленника типична для выходцев из крестьянской среды — российских предпринимателей эпохи промышленного переворота. Семен Васильевич родился еще в 1832 г. в д. Решетиха Шевалдовского удельного приказа Кинешемского уезда. Женат был на Евдокии Леонтьевне — она была старше супруга на пять лет. Имелись и дети — Татьяна (р. 1854), Иван (р. 1856) и Яков (р. 1857). Позднее появится еще один сын – Григорий. В одном хозяйстве с Семеном проживали его младшие братья — Иван Васильевич (р. 1837) и Петр Васильевич (р. 1839). В ревизской сказке мая 1858 г. Катюшины фигурируют еще без фамилии — возможно, получили они ее по имени матери, Екатерины Васильевны (р. 1810), которая возглавила все семейство после смерти их отца. О происхождении богатства Катюшиных в Юрьевце, куда они попали уже в первые годы XX в., ходили самые невероятные легенды. Одни говорили, что Семен, в молодости возивший из Сибири шерсть на валяльные заводы в Костромскую губернию, ограбил богатого купца-попутчика. Другие — что в доме привечавшего странников-богомольцев Семена Васильевича однажды скончалась нищенка, в каждой заплате на рубище которой оказалось зашито по золотому. Третьи отмечали бережливость заводчика, якобы скопившего первые деньги тяжелым трудом — ручной выделкой «онучного» сукна «на отходе».
Ревизская сказка д. Решетихи 10-й ревизии с упоминанием семейства С.В. Катюшина. 1858 г.
Еще бы — Семен Васильевич представлял собой характерный тип «крестьянского промышленника». Он едва умел писать, зато хорошо знал, откуда можно извлечь хоть малейшую выгоду, не пренебрегая такими малопочтенными делами, как ростовщичество и эксплуатация труда малолетних. В Юрьевце Катюшины заняли место Весниных, которые были птицами совсем другого полета — «интеллигентными» капиталистами, стремившимися заботиться не только о собственном кармане, но и об общественном благе. Естественно, подобная замена не пришлась по вкусу городскому обществу — в Катюшиных видели представителей косной, деревенской Руси, подмечая в них такие традиционные крестьянские недостатки, как хитрость, жадность, пристрастие к выпивке. Но при всем том, трудно было спорить с тем, что Семен Катюшин оказался незаурядным человеком — начав фактически с нуля, причем в очень почтенном возрасте, он сумел к началу XX в. выбиться в крупнейшие промышленники не самого последнего волжского города, построить новое предприятие и наладить доходное дело.
Но обо всем по порядку. В каждой из тех легенд, что ходили о Катюшине в Юрьевце, была, наверное, небольшая доля правды. Занимался Семен и изготовлением «крестьянского сукна», и доставкой сибирской шерсти на валяльные заводы в родной волости. Поскольку семейство относилось к беспоповскому согласию, вряд ли можно сомневаться, что в доме Семена Васильевича действительно привечали странников. Но главное — старообрядцы почти не пили, да и в целом удельные крестьяне, принадлежавшие императорской фамилии, жили гораздо лучше помещичьих — не работали на барщине, имели элементы самоуправления, могли приобретать недвижимость и получить образование. В течение полутора десятилетий после отмены крепостного права Катюшину удалось собрать некоторый капитал, а в 1886 г. открыть первое предприятие — валяльный завод в д. Белоусихе Шевалдовской волости. Белоусиха располагалась напротив родной деревни Семена Васильевича, на правом берегу р. Елнати (Решетиха стояла на левом). Землю под завод в размере 2 дес. 200 кв. саж. Катюшин приобрел у удельного ведомства, вместе с ранее располагавшейся на ней мукомольной мельницей еще в декабре 1880 г.
В последней трети XIX в. две удельные волости Кинешемского уезда — Шевалдовская и Никитинская — становятся одним из главных центров валяльного производства в России. Ранее в уезде в качестве местного промысла было распространено кустарное ткачество сукна, но конкуренция со стороны крупных фабрик заставила крестьян искать новых источников дохода. На валяльных и шерстобитных заводах двух отмеченных волостей уже к 1895 г. трудилось около 5000 чел. — более четверти их населения. Кинешемский феномен в качестве яркого свидетельства генезиса «деревенского капитализма» в России попал даже в книги В.И. Ленина и М.И. Туган-Барановского. Основным центром валяльного производства в России был Семеновский уезд Нижегородской губернии, а Кинешемский уезд занимал почетное второе место. Постепенно из числа «валяльщиков», занимавшихся обработкой шести в собственном хозяйстве с привлечением пары подсобников, начинают выделяться «промышленники», устраивающие настоящие заводы — с механическими двигателями, обширными хозяйственными помещениями, несколькими десятками рабочих. В 1910 г. кинешемские заводы производили до четверти «валяных сапог» в России — 400 тыс. пар на сумму в 640 тыс. руб.
Большая часть крупных сапоговаляльных предприятий Кинешемского уезда возникла в 1880-х гг. По данным списка фабрик и заводов Российском империи на 1897 г., всего в Костромской губернии имелось 29 валяльных заводов общим объемом производства на 450,7 тыс. руб. На них в общей сложности трудились почти 1100 рабочих, в том числе 620 — непосредственно на предприятиях. Еще 477 чел. получали материал на дом и сдавали промышленникам готовые изделия. 19 заводов находились в Никитинской волости, 9 — в Шевалдовской, а еще один — в д. Амбросово Мордвиновской волости Юрьевецкого уезда. Впрочем, территориально он также примыкал к кинешемскому кусту предприятий, располагаясь недалеко от устья Елнати. Из всех этих фабрик лишь три возникли в 1870-х гг.: И.В. и Е.И. Копыловы открыли производство в д. Большие Вахутки в 1870 г. (отец) и в 1875 г. (сын), а в 1878 г. в д. Гаврилово появилась фабрика Е.Е. Романова. Зато в 1880-е гг. открылось сразу 20 предприятий — в Кинешемском уезде начался настоящий «шерстобитный бум». К следующему десятилетию он постепенно сходит на нет — в условиях высокой конкуренции организовать новое производство становится все сложнее. В 1890-х гг. появляются лишь три валяльных завода: И.Я. Носкова в д. Кислячихе (1890), М.Я. Лаптева в д. Гаврилово (1891) и А.А. Губанова в д. Макарово (1894).
Дело Костромской губернской земской управы по оценке сапоговаляльного завода С.В. Катюшина в Белоусихе. 1900 г.
В некоторых деревнях имелось по несколько сапоговаляльных заводов — сразу четыре из них находились в Лагунихе, по два — в д. Пырьево, Больших Вахутках, Шварихе и Белоусихе. В последней владел предприятием и наш герой. На его устройство он истратил весь первоначальный капитал, заработанный на поставках шерсти другим промышленникам. Завод С.В. Катюшина открывается в Белоусихе в 1886 г., два года спустя после появления в той же деревне предприятия Никанора Егоровича Мягкова. Но десять лет спустя Семен Васильевич сильно вырвался вперед — если у Мягкова имелся 31 рабочий (в том числе 21 — на заводе), то у Катюшина рабочих было 104 (из них 54 работали на заводе). По общему объему производства (63000 руб.) Катюшин превосходил не только Мягкова (всего 9600 руб.), но и всех остальных конкурентов. Ближайшими его «преследователями» были журихинский промышленник Ф.С. Комаров (объем производства — 54 тыс. руб., 105 рабочих) и матвеевский — М.Е. Бузыкалов (45 тыс. руб., 82 рабочих). На заводе И.Я. Носкова в Кислячихе валенок производилось на 30 тыс. руб., причем все 50 рабочих брали товар на дом. Аналогичным образом работало и предприятие И.Ф. Репина в Лагунихе (оборот 20 тыс. руб., 30 рабочих). Еще один значительный завод располагался в Больших Вахутках — у старейшего промышленника И.В. Копылова работали 67 чел., а валенок производилось на 25 тыс. руб.
Расценка строений валяльного завода в Белоусихе. 1900 г.
Состав катюшинских рабочих был пестрым: 23 мужчины, 13 женщин и по 9 подростков — мальчиков и девочек. У него имелось два механических двигателя — водяной и локомобильный, а также паровой котел. Подобное оснащение было только у одного конкурента — журихинского промышленника Филиппа Степановича Комарова. Еще двое имели водяные двигатели, трое — керосиновые, а у девятерых машины приводились в действие конной тягой. Сохранилось описание шерстобитного завода С.В. Катюшина в д. Белоусихе, произведенное в июле 1900 г. техником Костромской губернской земской управы Л.Е. Крепишем.
План валяльного завода С.В. Катюшина в Белоусихе. 1900 г.
Вспомогательным предприятием при заводе была водяная мукомольная мельница, перешедшая Катюшину вместе с землей от удельного ведомства. Всего техником было оценено более 20 построек, в том числе жилая изба, десять сараев, баня, погреб, навес, палатка и дом хозяина. На заводе имелся локомобиль завода «Танге», пять чесальных и две щипальных машины, на мельнице — три жерновых постава. Работа производилась в течение девяти месяцев (большинство заводов работали гораздо меньше — от 130 до 150 дней в году). Отапливался завод дровами, причем на покупку их тратилась значительная сумма — 350 руб. в год (все остальные конкуренты тратили не более 100 руб., лишь у И.В. Копылова на топливо уходило 120 руб.). К 1900 г. на заводе, по словам Катюшина, сдельно трудились 70 чел., употреблялось примерно 6000 пудов шерсти и вырабатывалось 55 тыс. пар валенок, стоимостью 1 руб. пара. Кроме того, производилось 5000 кошм по 1,75 руб., на мельнице обрабатывалось 100 четв. муки. Общая оценка заводских строений, сооружений и машин составила 26506,43 руб.
Перечень построек завода С.В. Катюшина в Белоусихе. 1900 г.
Как велась работа катюшинскими рабочими на дому, свидетельствует дело о взыскании С.В. Катюшиным денег с крестьян д. Вотолина Егора и Михаила Воронцовых. Согласно его заявлению в Шевалдовский волостной суд от 3 марта 1890 г., крестьяне взяли у него 37 пар валеных сапогов «для скатки» и деньгами под работу 11 руб. 57 коп. Катюшин просил взыскать с них 41 руб. 72 коп. — следовательно, одна пара валенок стоила немногим более 1 руб. Волостной суд, удостоверившись в отпуске материала и денег по конторской книге Катюшина, принял решение в пользу заводчика. В ответ Воронцовы сообщали, что сапоги Семену Васильевичу доставили «через работника», что могут удостоверить и свидетели. Они обращали внимание, что запись о выдаче им материала самими получателями не подписана, рабочей книжки от Катюшина они также не получили. И уездный съезд внял их аргументам — 17 мая 1890 г. решение волостного суда было отменено. Как видим, материал выдавался под роспись рабочим на зиму с денежным задатком, а возвращался весной уже в виде готовых валенок.
Дело о взыскании С.В. Катюшиным денег с крестьян д. Вотолина Воронцовых. 1890 г.
Став лидером шерстобитной отрасли в Кинешемском уезде, Катюшин мечтал о расширении сферы деятельности. Он был неплохо знаком с мукомольным делом — в 1900 г. имел две мельницы в деревнях Белоусиха и Самсониха, на землях, приобретенных у удельного ведомства.
План водяной мукомольной мельницы С.В. Катюшина в Самсонихе. 1900 г.
Самсонихская мельница располагалась на речке Шелехонке, всего в 6,5 км на юго-запад от Белоусихи. При ней имелись изба и сарай, работали два мукомольных постава. Все это хозяйство было в июле 1900 г. оценено Л.Е. Крепишем в 1671,13 руб.
Описание мельницы С.В. Катюшина в Самсонихе. 1900 г.
Мельницы приносили небольшой доход, но являлись лишь вспомогательными предприятиями при валяльном заводе. Катюшин мечтал о другом — войти в очень узкий круг крупнейших хлеботорговцев Верхневолжья, имевших собственные паровые мельницы. Таковых было немного и их предприятия были известны всем. К 1912 г. в Костроме имелось лишь две крупных мельницы — Торговых домов «М.Н. Чумакова сыновья» и «Наследницы И.Я. Аристова». На первой трудились 98 рабочих, на второй — 94, оборот чумаковской мельницы составлял 1735 тыс. руб., аристовской — 2059 тыс. руб. Была еще небольшая мельница Н.А. Толстопятова, объединенная с маслобойным заводом — всего предприятие приносило дохода 187,5 тыс. руб. Более значительным мукомольным центром был Нижний Новгород. Здесь также имелось три мельницы, принадлежащие Товариществам М.Е. Башкинова, Я.Е. Башкинова, а также М.А. Дегтяреву. Всего на них трудилось 1369 рабочих, а годовой оборот составлял 20,9 млн руб. Две мельницы наследников знаменитого Н.А. Бугрова располагались в Балахнинском уезде, еще одна — в Семеновском уезде. На них работали 553 чел., а годовой оборот этих предприятий превышал 4 млн руб. Таким образом, значительный участок Волги от Нижнего до Костромы обслуживался небольшим числом паровых мельниц, сосредоточенных преимущественно в двух губернских центрах и принадлежащих хлебным воротилам всероссийского масштаба. Скромный Катюшин попытался войти в этот круг, избрав для своего опорного пункта город, располагавшийся примерно посредине между Нижним и Костромой — Юрьевец.
Как нельзя кстати для него пришелся крах попытки создания в городе филиала нижегородской «питейной империи» Соболевых-Весниных. В 1904 г. Катюшин покупает винокуренный завод у А.А. Веснина и на его базе начинает строительство собственной паровой мельницы. Землю, которая была арендована Весниным у городского общества под завод, «по наследству» перешла в аренду Катюшину. В мае 1906 г. Семен Васильевич заключил с городской управой контракт на аренду этой земли в течение 12 лет с января 1905 г. с уплатой 150 руб. в год.
Договор С.В. Катюшина и Юрьевецкого городской управы об аренде земли. 1906 г.
Заводчик мог производить на арендованной земле постройки и складывать материал — с тем, чтобы за свой счет очистить территорию по окончании арендного срока. Согласно раскладочной ведомости на 1905 г., Семену Васильевичу принадлежали деревянный амбар с земельным участком в 130 кв. саж. (оценен в 1359 руб.), каменный дом, а при нем деревянные постройки (дом, два флигеля, баня и амбар) с участком в 266 кв. саж. (оценен в 7366 руб.), а также еще один каменный дом с каретным сараем, и амбаром (3007 руб.).
Раскладочная ведомость г. Юрьевца с обозначением построек С.В. Катюшина. 1914 г.
Большой дом был куплен у А.А. Веснина, как и участок, занимаемый дрожжевым и винокуренным заводом. А второй дом был построен недалеко от завода — для управляющего. Заводское здание требовало серьезной переделки — к нему был пристроен третий этаж, закуплены и установлены новые машины и паровой котел. Все это стоило новоявленному фабриканту очень недешево. Рабочие на валяльных заводах Катюшина (закладчики, шерстобиты и катали) получали от 6 до 12 руб. в мес. В то же время труд хорошего механика стоил не менее 120 руб. в мес. (именно таким было жалование у механика катюшинской мельницы И.К. Томашевского), а наблюдавший за установкой машин инженер и вовсе получал 700 руб. в мес., вызывая бессильную злобу нанимателя.
Переоборудование мельницы продолжалось в течение четырех лет — на полную мощность предприятие заработало в 1908 г. В раскладочной ведомости за 1910 г. кроме двух, каменных домов, за С.А. Катюшиным значится «каменное трехэтажное здание, занимаемое механической мельницей, с разными каменными строениями и землей» (оценка — 182710 руб.). Оценка домов сильно изменилась — теперь дом Весниных в центре города оценивался в 3000 руб., а загородный дом при мельнице (с амбаром, баней, деревянным двухэтажным домом и флигелем) — в 7300 руб. В дальнейшем модернизация мельницы еще продолжалась: согласно окладной книге на 1914 г., за купцом значится «каменное пятиэтажное здание с разными постройками, занимаемое механической мукомольной мельницей» (оценка — 37128 руб.). Оба катюшинских дома на сей раз получили одинаковую оценку — в 3000 руб. каждый. Данных о работе мельницы Семена Васильевича имеется очень немного. На ней был установлен 160-сильный паровой двигатель, в 1912 г. на предприятии трудилось 15 рабочих, а объем производства составлял 122,6 тыс. руб. Как видим, обороты были очень невелики. Для сравнения, на костромских мельницах были установлены двигатели в 360 и 650 сил, на нижегородских — в 650, 1250 и 2000 сил. Мельница Катюшина уступала даже бугровским предприятиям — на них работали двигатели в 90, 241 и 325 сил.
О взаимоотношениях нового юрьевецкого купца с рабочими и местным населением (оставлявших желать много лучшего) свидетельствую материалы нескольких судебных дел. В период строительства мельницы рабочие заводчика нередко жаловались на невыплату жалования с его стороны. Слесарь А.И. Макаровский в июле 1906 г. сообщал, что Катюшин не выплатил ему 8 руб. 40 коп. за две недели работы. В ответ хозяин отмечал, что по условиям расчетной книжки он мог уволить рабочего в любое время, расчет он получил по собственной просьбе.
Апелляционная жалоба С.В. Катюшина по делу о невыплате жалования А.И. Макаровскому. 1906 г.
Кроме того, заводчик вовсе не обязан был соблюдать правила фабричной инспекции — ведь мельница пока не действовала, как предприятие. Но уездный съезд встал на сторону истца. Аналогичный случай произошел месяцем ранее — слесарь В.П. Любимов, принятый на жалование 18 руб. в месяц в середине ноября 1905 г., решил уволиться семь месяцев спустя. Однако наниматель выдал ему лишь 65 руб. 82 коп., а еще 60 руб. решил не платить. Правда, после предъявления на суде расчетных книжек выяснилось, что «недостача» не столь велика — всего 10 руб.
Расчетная книжка конторы мельницы С.В. Катюшина слесарю В.П. Любимову. 1906 г.
Но Любимов требовал уплатить ему также за праздничные дни (которые засчитывались как прогулы), а также полную сумму за последний месяц (он был уволен за две недели до его конца). Всего Катюшин якобы был должен ему 31 руб. 85 коп. Главным аргументом Любимова было то, что он якобы подрядился на ежемесячную, а не ежедневную работу. Катюшин же отмечал: «все рабочие при постройке мельницы работают у меня поденно и расчет получают еженедельно сполна». В итоге уездный съезд в большей части иска Любимову отказал, признав доказанной лишь недостачу в 9 руб. 17 коп.
Протокол судебного разбирательства по делу о невыплате С.В. Катюшиным жалования В.П Любимову. 1906 г.
Еще один иск на Катюшина был подан юрьевецкому городскому судье кинешемским мещанином И.Н. Виноградовым 30 января 1908 г.
Прошение кинешемского мещанина И.Н. Виноградова на С.В. Катюшина в невыплате жалования. 1908 г.
Иван Николаевич (1889-1972) – человек неординарной судьбы: участник революционного движения, генерал-майор в годы Великой Отечественной войны, автор интересных воспоминаний. А на тот момент – просто молодой бухгалтер из Кинешмы. Он служил на мельнице в должности конторщика с 12 октября 1907 г. по 26 января 1908 г. за 35 руб. в мес. и недополучил с нанимателя 46 руб. 8 коп. Помимо жалобы, обиженный мещанин обращался к юрьевецкому городскому судье Д.С. Груздеву с личным письмом с просьбой «войти в положение служащего, которого зазвали жить, обещали чуть ли не золотые горы, оттягивали выдачу как денег, так равно и расчетной книжки, а затем, когда этот служащий, нуждаясь в деньгах, начинает просить, так ему не дают, он начинает подозревать недоброе, просить книжки — ему предлагают порог, хорошо зная, что он так поставлен, что не уйдет». Так Виноградов описывал отношения нанимателя и с другими рабочими на мельнице Катюшина. Он был уверен, что подобные факты хорошо известны и судье — «Вам уже не в первый раз приходится судиться с Катюшиным по такому же совершенно делу». Особенно Виноградов настаивал на том, чтобы суд не привлекал в качестве свидетеля механика катюшинской мельницы И.К. Томашевского, поскольку «он всегда бывает пристрастным, где дело касается его хозяина».
Письмо И.С. Катюшина И.К. Томашевскому по делу об иске И.Н. Виноградова. 1908 г.
Иосиф Казимирович Томашевский был незаурядным человеком — выбился в механики из обычных слесарей, выступал посредником при покупке оборудования на мельницу, а затем монтировал его. После окончания работы именно он стал управляющем «технической частью» мельницы (общее руководство осуществлял старший сын Катюшина — Иван Семенович). На судебное разбирательство истец не явился. Представлявший интересы хозяина Томашевский отметил, что Виноградов был принят на должность с жалованием 20 руб., на второй месяц оно было повышено до 25 руб. Книжку его никто не задерживал — он забрал ее с собой. По его расчетам, он не только не остался без жалования, а еще и «перебрал» 4 руб. 42 коп. На следующее разбирательство Виноградов вновь не приехал — в своем объяснении он отмечал, что никакой книжки на руки не получал. Томашевский же предъявил счет из юрьевецкой лавки торговца мануфактурой А.А. Денежкина на 20 руб. за товар, отпущенный И.Н. Виноградову, оплаченный конторой мельницы. В итоге на заседании 29 марта 1908 г. судья принял решение в иске Виноградову отказать.
Отношение юрьвецкого городского судьи об отказе И.Н. Виноградову в иске с С.В. Катюшина. 1908 г.
Прежде постройки мельницы Катюшину было необходимо наладить каналы поставки сырья для нее. В Нижнем Новгороде он был хорошо известен, как торговец валяной обувью и кошмой (для этого даже приобрел несколько домов на знаменитой Нижегородской ярмарке), а вовсе не покупатель хлеба. Поэтому первым делом он приобретает в Юрьевце несколько амбаров. И в первый же год на один из них, находящийся в нижнем конце города у каменного моста, состоялось «покушение». Правда, носило оно скорее, анекдотический характер — несколько мальчиков, проживавших в городе (всего в деле фигурировало десять подростков от 7 до 14 лет) забирались под крыльцо амбара и таскали рожь, просыпавшуюся в пространство между землей и досками пола. Одни использовали для переноски собственные картузы, другие — холщовые мешки «пудовики», третьи кражами вовсе не занимались, а под амбаром оказывались в ходе игры в «коронячки» (прятки). По словам самих мальчишек, таскали они немного, до 10 фунтов (4,5 кг) ржи, скармливая ее курам или голубям, продавать не пытались. Продолжалось это довольно долго, пока 18 августа 1905 г. один из них (13-летний Н.И. Тумский) не был задержан катюшинским сторожем В.И. Щербаковым прямо «на месте преступления».
Повестка городского судьи участникам дела по обвинению малолетних в краже зерна из амбара С.В. Катюшина. 1905 г.
Другой сторож, И.И. Левашов, пытался задержать еще одного похитителя, но тот скрылся, бросив мешок с рожью. Впрочем, единственный задержанный не стал отпираться и очень быстро назвал сообщников. На суде все они отмечали, что родители, узнав об их проделках, запрещали таскать рожь у Катюшина. Поскольку набегами на амбар они занимались «без всякого умысла», городской судья принял решение мальчишек не наказывать — полагая, что они и так натерпелись страха во время разбирательства.
Более серьезное происшествие случилось в ноябре 1908 г. В течение всего ноября младший сын Катюшина, Григорий Семенович, принимал хлеб с двух барж пучежского судовладельца Ефима Дормидонтовича Ларичева. На них из Ставрополя и Самары в Юрьевец было доставлено около 100 тыс. пудов хлебного товара (рожь, пшеница и просо). На юрьевецкой пристани его сдавали водоливы (старшие рабочие) барж — крестьяне Боярской волости Макарьевского уезда В.П. Корнилов и Н.И. Хромов. Во время выгрузки при перевесе мешков часто обнаруживался «недостаток выгружаемой пшеницы против того веса, по которому она отпускалась». Но куда девалась недостающая пшеница, Катюшин не знал, хотя и подозревал в недостаче водоливов Корнилова и Хромова. К исходу декабря до него дошли сведения, что похищенная с барж пшеница находилась у крестьянина И.Я. Паланичева в д. Плющихе Соболевской волости, а затем была переправлена в д. Лиственскую крестьянину А.А. Климычеву. Всего объем похищенного Катюшин определял в 175 пудов (на сумму 280 руб.). Урядник Соболевской волости, к которому явился Григорий Семенович, немедленно отправился на место. Климычев показал, что действительно по просьбе Паланичевых перевез в свое гумно шесть мешков муки и четыре мешка пшеницы, спрятал их в яму — но при осмотре ничего этого обнаружено не было. Еще один свидетель, П.С. Мальков пояснил, что пшеницу они вместе с Паланичевым доставили из Юрьевца, со двора И.С. Максимова, у которого останавливались водоливы.
Жалоба Г.С. Катюшина по делу о краже ржи В.П. Корниловым и Н.И. Хромовым. 1909 г.
Поскольку пшеница была крупная, нездешнего урожая, нетрудно было догадаться, что происходит она с катюшинских барж. Часть пшеницы якобы была уже продана Паланичевым крестьянам Д.В. Векшину и Н.И. Корепанову (по 20 пудов каждому, по цене 1,2 руб. за пуд). Оставшаяся у Векшина пшеница была осмотрена, и Катюшин «опознал ее за свою собственную, похищенную с баржи во время выгрузки». Доставкой хлеба с барж на мельницу занимались 17 возчиков, в их числе — крестьяне д. Ямской И.М. Мосин и М.С. Мошков. Они утверждали, что хотя на мельнице вешали не каждый мешок, а всего несколько из обоза, в них часто обнаруживалась недостача муки до 10 фунтов и более. Когда возчики сообщили об этом Корнилову, тот грубо ответил — «Не ваше дело!». Один из свидетелей – Ф.И. Корепанов, заявил, что во время продажи пшеницы его брату Паланичевым, к последнему подошел Максимов, обвиняя его в том, что он отдал деньги не ему, а водоливам. На первый взгляд, все было ясно. Но вот главные подозреваемые — Максимов, Корнилов и Хромов — свою вину упорно не признавали.
Протокол заседания Юрьевецкого городского суда по делу о краже ржи В.П. Корниловым и Н.И. Хромовым. 1909 г.
И тем не менее городской судья Д.С. Груздев 13 апреля 1909 г. приговорил Корнилова и Хромова к трехмесячному заключению за «растрату» доверенной им пшеницы. Остальные фигуранты были признаны невиновными. Это возмутило Г.С. Катюшина, который считал, что водоливов нужно судить не за растрату, а за кражу, виновными признать не только их, а всех подсудимых, а меру наказания изменить на более серьезную. Впрочем, апелляцию подала и другая сторона. Свои аргументы у водоливов были — ведь хлеб был сдан благополучно, «даже и с привесом» 40 пудов, в чем была получена накладная приказчиком Ларичева А.А. Пискаревым. Единственной претензией хозяина груза оказалась порча арбузов, положенных им на баржу самовольно, поскольку договор предусматривал доставку исключительно хлебного груза. За это он получил от Ларичева 36 руб. Уездный съезд в итоге стал на сторону именно водоливов — 16 мая 1911 г. Корнилов и Хромов были оправданы.
Прошение крестьянина Н.И. Хромова о возмещении ему убытков по делу о краже зерна у С.В. Катюшина. 1912 г.
Кражи могли происходить и прямо с мельницы. В ноябре 1911 г. управляющий мельницей И.С. Катюшин представил юрьевецкому полицейскому надзирателю крестьянина Соболевской волости Капитона Игошина.
Дело о краже муки с мельницы С.В. Катюшина крестьянином К.А. Игошиным. 1911 г.
Он разбил окно на нижнем этаже мельницы и вытащил оттуда 4 пуда муки-крупчатки общей стоимостью 10 руб. Воришка был с поличным задержан на месте преступления сторожем Л.И. Шутовым. Он заметил мешок с мукой на подоконнике у разбитого окна и стал ожидать, кто за ним явится. Вскоре он заметил Игошина, который снес «пудовик» под гору к Волге, где уже находились еще три похищенных мешка. Лишь тогда он задержал преступника.
Протокол судебного разбирательства о краже муки с мельницы С.В. Катюшина К.А. Игошиным. 1912 г.
Сам подсудимый, естественно, объяснял, что нашел мешки с мукой на дороге, возвращаясь в свою деревню из Юрьевца. Но улики в данном случае оказались слишком наглядными — он был приговорен к полугоду тюрьмы.
Резолюция Костромского окружного суда по делу К.А. Игошина. 1913 г.
Насколько значительные прибыли приносило предприятие своему хозяину, не совсем ясно. В мае 1910 г. Семен Васильевич жаловался в уездную земскую управу, что земский налог с предприятия в сумме 5572,65 руб. является для него «судя по справедливости, не только обременительным, а даже вовсе непосильным», поскольку работала мельница лишь в течение шести месяцев в году. За этот период она якобы не оправдывала даже налогов за себя, не говоря уж о других расходах. Купец просил уменьшить сбор вдвое.
Доклад Юрьевецкой уездной управы по ходатайству С.В. Катюшина об уменьшении оклада с мельницы. 1910 г.
Отказ вынудил бы его «все производство мельницы прекратить», что было для Катюшина «крайне нежелательно и обидно». Однако Юрьевецкое земское собрание 31 октября 1910 г. в просьбе отказало. К вопросу пришлось вернуться уже два года спустя. В конце сентября и начале октября 1912 г. Семен Васильевич жаловался в уездную земскую управу, что его мельница стоит без действия с мая 1911 г., машины в ней разобраны и «за неимением средств», в скором времени пущена в действие она не будет. Для оценки ситуации прибыли член земской управы М.К. Чичикин и приглашенный техник Н.Я. Трусов.
Доклад Юрьевецкой уездной управы и документы к нему по ходатайству С.В. Катюшина о сложении недоимки с мельницы. 1912 г.
Их осмотр подтвердил слова заводчика. Паровая машина оказалась разобрана — «отняты обе задние крышки цилиндров, разобраны паровыпускнуе клапаны, воздушный насос и трубы». Была размонтирована и динамо-машина вместе с двигателем. У паровых котлов оказались изъяты все вентиля, разобраны паропроводные трубы, питательные приборы и насос, сняты водомерные стекла и манометры. Словом, пуск машины требовал значительного времени.
А неделю спустя, 7 октября 1912 г. последовало новое заявление Катюшина. Если в прежних он просил сложить с мельницы недоимку налога за 1912 г. и исключить ее из обложения на будущее, то теперь уведомлял, что даже половинная сумма налога (3291,52 руб.) является для него неподъемной. Предприятие подорвали хлебные неурожаи 1910 и 1911 г. — многие из кредиторов купца не уплатили долгов, так что с мая 1911 г. ему пришлось остановить мельницу. Он потерпел настолько большие убытки, что «платить вышеозначенный налог не имел средств и возможности». На сей раз уездное земское собрание пошло ему навстречу — неудачливый предприниматель от налога был освобожден. Таким образом, на полном ходу катюшинская мельница работала немногим более трех лет.