«Люди. События. Идеи» (к 800-летию города Юрьевца). Полиция в Юрьевце в пореформенную эпоху

Очередной выпуск нашей рубрики посвящен формированию и функционированию полиции в Юрьевце в конце XIX — начале XX вв. Предшествующая эпоха была временем так называемой «земской полиции», унаследованной российским обществом XIX в. еще со времен средневековья. Ее система была едина и для городов и для сельской местности. В качестве низовых звеньев она включала десятских — рядовых служителей полиции, имевшихся почти в каждом населенном пункте и сотских — их старших коллег, возглавлявших округа из нескольких десятков селений. Круг обязанностей этих «полицейских» был довольно широк — от повседневного наблюдения за порядком в своем десятке до активной помощи настоящим полицейским чиновникам в поимке и транспортировке преступников. Государственные полицейские чиновники имелись только в уездных центрах: городскую полицию возглавлял городничий, уездную — земский исправник. В некоторых случаях они могли прибегать к помощи местной инвалидной команды (в Юрьевце — до 150 солдат), но преимущественно опирались на подчиненных им представителей земской полиции (сотских и десятских). Последние отнюдь не были профессионалами — они по очереди избирались на один год из числа местных жителей. Если должности десятских занимали обычно представители социальных низов, то сотских — состоятельные и авторитетные лица.

Юрьевецкая полиция в первой половине XIX в. отнюдь не бездействовала. По данным на 1825 г., территория Юрьевца была распределена между тремя полицейскими будками: Пятницкой (центр) — 148 домов, Верхней — 199 домов и Нижней — 61 дом. В каждой из них обязан был находится специальный будочник, назначаемый городничим из числа десятских. В конце XVIII в. горожане ежегодно избирали для городничего не менее 20 десятских, 4 сотских, а также 2 трубочистов. Позднее их численность сократилась — десятских избиралось всего 10, еще 6 чел. становились «будочниками», а вот трубочистов так и осталось 2 чел. Они избирались обычно на исходе декабря текущего года городской Думой по «выписке из очередной книги о подходящих к служению». В декабре 1824 г. в десятские были избраны мещане Лаврентий Пошибкин, Василий Талатин, Николай Тюримов, Иван Розепин, Яков Корепанов, Яков Столарев, Алексей Ракушин, Аркадий Гладышев, Василий Бахорев и Василий Овчинников. Будочниками стали Петр Катанаев и Григорий Волков (у верхней будки), Петр Корепанов и Степан Беляев (у Пятницкой), Иван Махлов и Николай Коедин (у нижней). Должности трубочистов были доверены Гаврилу Куперину и Николаю Овчинникову. Десятские и будочники вели активную и продуктивную работу по установлению «благочиния» на улицах города. В 1839 г. в Юрьевце было зарегистрировано 409 «полицейских действий», причем большая часть из них оказалась арестами за пьянство – всего по этому обвинению были задержаны 360 мужчин и 31 женщина – преимущественно оказавшиеся в городе крестьяне.

Определение градской Думы о назначении очередных полицейских служителей. 1824 г.

Профессионалов среди десятских, будочников и трубочистов почти не было — каждый год избирались новые лица. На эту службу, отрывавшую их от обычного ремесла или торговли, жители города шли с крайней неохотой и нередко жаловались на выбор «не в очередь». На 1830 г. в десятские был избран крестьянин А.В. Швецов, который немедленно заявил городничему, что уже четвертый год проживает не на городской, а на церковной земле, так что к выборам привлекаться не может.

Отношение городничего в градскую Думу об отказе от должности десятского А.В. Швецовым. 1830 г.

Правда, оказалась, что документов на дом, купленный в феврале 1827 г. у дьячка с. Воздвиженья Макарьевского уезда, Швецов не имеет. Более пространную жалобу на действия городской Думы в августе 1850 г. подал мещанин Яков Гаврилович Столарев.

Дело градской Думы по прошению Я.Г. Столарева об освобождении его от должности десятского. 1850 г.

Оказывается, он еще в 1841 г. нанял с позволения общества мещанина М.О. Правоторхова для исполнения рекрутской повинности за одного из своих трех сыновей — с условием вплоть до следующей ревизии платить за него подушную подать. Но оказалось, что он должен не только платить за него, но и исполнять городские службы — на очередной срок в качестве десятского был избран Правоторхов, а за него на должность необходимо было встать самому Столареву. Он указывал, что «подпал гневу провидения», и из трех сыновей потерял двоих — 27-летний Егор скончался в 1847 г., а 26-летний Антип — в 1849 г. Главе семейства с 1848 г. пришлось отбыть трехгодичную службу ратманом в городовом магистрате. В его семействе имелось 8 чел., в том числе пятеро малолетних детей, а единственный совершеннолетний Иван (21 года) «только еще начал усовершенствоваться в разуме и помысле своем». Ничего не помогло: 18 ноября 1850 г. Дума приняла решение за отказом Столарева от исполнения должности «поместить натурою» в десятские его сына, а его предшественника Ивана Кожемякина от этой должности уволить.

Указ Костромского губернского правления градской Думе о доставлении рапорта по делу Я.Г. Столарева. 1850 г.

Подчинялись десятские городничему, с которым у них нередко возникали конфликты. В мае 1836 г. городничий Капитон Колычев сообщал в городскую Думу о необходимости уволить от должности десятского мещанина Василия Розепина, неоднократно замеченного в «пьянстве и буйстве» как им, так и квартальным надзирателем. Розепин в ответ показывал, что при служении своем «пьянства и буйства никогда не производил». Городничий якобы возвел на него напраслину по причине игнорирования десятским «своекорыстных его приказаний». Кроме того, ему довелось свидетельствовать против Колычева в суде по «представлению на него от уездного стряпчего». Городничий не остался в долгу — прежде всего, не допустил до исполнения должности вместо Розепина мещанина Ивана Кашкова, несколько лет по найму служившего десятским за других жителей города.

 

Показания десятского В. Розепина по поводу жалобы на него городничего К. Колычева. 1836 г.

А 11 мая 1836 г. дошло и до рукоприкладства — Колычев «без всякой вины и преступления» прямо на рабочем месте схватил Розепина за бороду, «таскал нещадно» и бил по лицу. В качестве доказательства Василий даже приложил клок волос, вырванных у него из бороды непосредственным начальником. При этом присутствовал бургомистр С.Д. Шапошников, а также трое коллег Розепина — десятских, которые впоследствии все также подверглись побоям от Колычева. «Вышед из терпения», избитый Розепин побежал к лавке П.С. Аристова, чтобы засвидетельствовать побои. Однако городничий приказал схватить его неким бурлакам и отправил в темный чулан в съезжую избу, как арестанта. Там он без пищи и питья просидел почти целые сутки. Дума представила дело на суд губернского правления. Костромские чиновники поверили пространному объяснению городничего — Розепина решено было уволить. Городским же властям было объявлено замечание, поскольку по закону требование Колычева необходимо было выполнить немедленно.

Указ Костромского губернского правления по делу об обиде В. Розепина городничим. 1836 г.

Полицейская реформа декабря 1862 г. стала одним из первых значительных преобразований в цепи «Великих реформ» Александра II. В ходе нее городская и уездная полиции были объединены в уездном полицейском управлении. В наиболее важных местах сразу учреждалась особая городская полиция. В это число попало более 70 пунктов — Москва, Санкт-Петербург, все губернские и целый ряд уездных городов. Все эти города имели многочисленное население, развитую торговлю и промышленность, либо располагались на имперских границах. Но для малых городов (которых в России было абсолютное большинство) главным толчком к формированию полицейских команд стала не эта реформа, а введение в действие в июне 1870 г. Городового положения, благодаря которому местный бюджет ощутимо увеличивается. Это позволило местным властям вкладывать некоторые средства в формирование местных полицейских и пожарных команд. В Юрьевце профессиональная полицейская команда появляется лишь в 1879 г. Городская Дума 19 марта 1879 г. приняла постановление «изготовить хозяйственным распоряжением» для штата из 10 чел. полицейских служителей шашки, кепи, мундиры и пальто. Обмундирование каждого из них обошлось городу в 22,22 руб. Жалование полицейских было весьма скромным — старший городовой получал всего 14 руб. в мес., а младшие — 12 руб. Таким заработки не могли быть пределом мечтаний даже для обычного рабочего.

Эти городовые даже в официальных документах еще некоторое время именовались «десятскими». Но появление у них казенного обмундирования и оружия выводило их на новый уровень — теперь они становились профессионалами. Впрочем, уездному исправнику это число служителей казалось слишком небольшим. В июне 1880 г. Дума обсуждала его заявление об усовершенствовании пожарной части и наружной полиции. В числе прочего, исправник просил увеличить комплект «десятских» еще шестью служителями. Но средств на это у города было пока недостаточно. Еще одной проблемой оказался собственно набор на новые полицейские должности. По словам исправника, положенное городом для городовых жалование не представляло никакой возможности «приискать людей, которые по своему развитию, нравственности и трезвости вполне соответствовали бы своему назначению». Он просил увеличить его, положив старшему городовому 20 руб., а девяти младшим — по 15 руб. в мес. На эти деньги они могли сами покупать себе обмундирование и содержать его в чистоте. При этом отмечалось, что городское обмундирование, «построенное» в июле 1879 г., уже пришло в полную негодность. Это было в высшей степени удивительно, но гласные в октябре 1880 г. приняли компромиссное решение — жалование не увеличивать, зато обмундирование по мере «изветшания» обновлять на городской счет.

 

Отношение уездного исправника в городскую управу об увеличении жалования полицейской команды и определение управы по этому вопросу. 1880 г.

Тогда исправник обратился уже к губернатору — вновь с просьбой увеличить штат команды до 15 чел. Он обосновывал это следующим образом. Из действующего штата двое городовых ежедневно наряжались в камеру мирового судьи, еще двое находились в арестантской при полиции, один — при надзирателе, а еще один использовался для разноски повесток. Оставалось таким образом, всего трое служителей для исполнения полицейских обязанностей в городе — наблюдения за порядком на улицах и площадях, в трактирных заведениях, а также «для подачи помощи по всему городу с 3000 чел. населения, протянувшемуся на 5 верст». Особенно отмечался главный фактор общественной нестабильности — фабрика Юрьевецкой льнопрядильной мануфактуры с контингентом из 1000 чел. рабочих. Часть их проживала на предприятии, но не менее 400 чел. являлись из других мест на сменную работу, передвигаясь по улицам города «беспорядочной толпой днем и ночью».

Отношение костромского губернатора городскому голове об увеличении численности полицейской команды. 1880 г.

Особенно увеличивалась нагрузка на полицейских служителей в период волжской навигации — в Юрьевце действовали четыре пароходных пристани и несколько лесных. Кроме того, город наполнялся «рабочим народом из пяти уездов», прибывшим на поиски «волжной работы». По мнению чиновника, четверо полицейских должны были находиться на постах в отведенных им кварталах, а еще четверо — на смене у них. А поскольку летом «вся деятельность» горожан перемещалась на Волгу, два поста на этот сезон переводились к пристаням — летней и весенней.

Однако губернатор помочь не смог — он переадресовал претензии исправника в Думу, которая в январе 1881 г. вновь дала однозначный ответ — доходы города для увеличения полицейских штатов недостаточны. Что касается соблюдения «общественного порядка», то летом обывателями в каждом квартале города нанималось по двое ночных сторожей. Таким образом, ни на местном, ни на губернском уровне добиться удовлетворения своих претензий исправнику не удалось. Ситуация должна была измениться шесть лет спустя. В апреле 1887 г. император Александр III утвердил особое мнение Госсовета «О численном составе и устройстве полицейских команд в городах, для коих не издано особых штатов полиции». Согласно этому документу, в городских поселениях с количеством до 2000 жителей назначались не более 5 городовых.

Отношение костромского губернатора городскому голове о введении нового штатного расписания полиции. 1887 г.

В других городах число городовых определялось по расчету — в размере одного городового на каждые 500 душ обоего пола. Из пяти городовых один назначался старшим, остальные — младшими. На их содержание отпускалось: старшим — не свыше 180 рублей, младшим — не свыше 150 рублей в год каждому, а также по 25 руб. в год на обмундирование. Численный состав и оклады городовых полицейских команд определялись МВД по представлению губернского начальства, с заключением городской думы. При этом во внимание принимались как денежные средства города, так и местные условия. Местные власти не только должны были выплачивать жалование полиции, но также выделять квартиры, обеспечивать их отоплением и освещением, а еще закупать вооружение — шашки и револьверы.

 

Циркуляр Департамента полиции о денежном и материальном обеспечении служащих. 1889 г.

По этим штатам, численность юрьевецкой полицейской команды вполне соответствовала количеству городского населения. Впрочем, имелись и «дополнительные факторы», которые заставили губернатора В.В. Калачева в сентябре 1887 г. обратиться к городскому голове с просьбой об увеличении штата полицейских: число младших городовых требовалось довести до 10 чел., а к ним прибавить двух старших. По сведениям губернатора, в Юрьевце к этому времени проживало 4032 чел., имелась значительная фабрика (не менее 800 рабочих), а также несколько пристаней: три принадлежали пароходным обществам, а одна использовалась под лесной материал. В городе были также два перевоза через Волгу. Летом количество населения сильно увеличивалось — из Юрьевца в навигацию в разные города отправлялась «масса рабочего люда», а также прибывали многочисленные сплавщики леса. По его словам, «на существующее содержание» найти полицейских было очень трудно, а бюджет города находился во вполне удовлетворительном состоянии. Все это приводило к мысли об обоснованности просьбы губернатора. И Дума удовлетворила ее, приняв соответствующее решение на заседании 12 октября 1887 г. Правда, жалование полицейским повышено не было, зато каждому решено было выделять 25 руб. в год на «постройку обмундирования».

Сложнее оказалось с исполнением других положений нового документа. Для расквартирования городовых в январе 1887 г. городская Дума отвела им деревянное здание на ул. Покровской в нижнем конце города. Исправник в ответ сообщал, что квартира имеет ряд неудобств. Прежде всего, посты некоторых городовых находились от нее очень далеко, так что добираться на них полицейским было непросто. Кроме того, некоторые полицейские служители имели семьи, вместе с которыми просто не могли поместиться в столь тесной квартире. Он ходатайствовал о замене помещения на ул. Покровской выдачей квартирных денег — по 3 руб. в мес. Дело тянулось целый год, так что в течение 1888 г. городовые, с одной стороны, оказались лишены казенной квартиры, а с другой — не получали и квартирных денег. Наконец, 15 ноября 1888 г. Дума все же приняла решение о ежемесячных трехрублевых выплатах, однако лишь с нового 1889 г.

Мнение гласного городской Думы Г.Х Шрейдера по вопросу о выделении квартирных денег полицейским служителям. 1888 г.

Это возмутило местного исправника, который в поисках правды дошел до самого Сената. В результате последним 3 октября 1889 г. было принято решение претензии полицейских служителей удовлетворить. Аргумент Думы о том, что отведенное для них здание целый год пустовало, не был принят во внимание — городские власти могли в течение этого времени использовать его в других целях.

Отношение Костромской контрольной палаты о квартирном довольствии городовых. 1890 г.

Иногда возникало недовольство своим «квартирным обеспечением» и у полицейского надзирателя. В ноябре 1899 г. исправник Н.Ф. Хомутов обратился в Думу с просьбой увеличить надзирателю как оклад «квартирных денег», так и выплаты на «разъезды по делам службы». Всего управой на квартиру отпускалось 100 руб., что было «для найма подходящей семейной квартиры» явно недостаточно. Так, ветеринарный врач за квартиру в две комнаты уплачивал 144 руб. в год. При этом надзиратель, в отличие от врача, должен был иметь одну комнату для канцелярии. Отапливаться она должны был тремя печами — русской и двумя «голландками», для чего требовалось не менее 23 кв. саж. дров. По существующим в городе ценам, отопление стоило 92 руб. в год, да еще не менее 10 руб. надзиратель тратил на освещение. На разъезды по городу надзирателю отпускалось всего 50 руб. в год. Между тем Юрьевец был поселением весьма протяженным — не менее 5 верст «с горами и оврагами». Население его исправник определял в 6000 чел., не считая трех рабочих слободок — Стрелецкой, Селецкой и Спиринской, в которых проживало еще 500 чел. и где «постоянно приходилось принимать меры в случае нарушения общественного порядка». Еще большее число «разных дел, требующих поспешного исполнения», возникало в навигацию.

Поэтому Хомутов требовал от городской Думы увеличить квартирный оклад надзирателю до 200 руб. в год, а разъездные деньги — до 100 руб. Кроме того, он просил об увеличении штата городовых — для обеспечения надлежащего порядка, по его мнению, были необходимы еще два конных или три пеших служителя. Дума рассмотрела вопрос на заседании 26 ноября 1899 г. Большинством в 13 голосов против 7 было решено от увеличения полицейского контингента отказаться.

Циркуляр Департамента полиции о введении надбавок за безупречную службу для полицейских служителей. 1892 г.

До другим вопросам претензии Хомутова были частично удовлетворены. Годовой квартирный оклад надзирателю увеличен до 150 руб., а разъездные выплаты обещано довести до 100 руб. в том случае, если последний обзаведется собственной лошадью. Вскоре после появления в городе первых «извозопромышленников», надзиратель заключил договор с самым заметным из них — крестьянином д. Петрунихи Я.М. Березиным. Согласно сохранившемуся документу от 30 декабря 1904 г., последний обязывался предоставлять надзирателю Ф.Н. Молчанову по первому его требованию «во всякое время дня и ночи» лошадь с кучером и экипажем для езды по городу по служебным делам. Стоило это недешево — 8,5 руб. в месяц (102 руб. в год). В случае «неисправности» Молчанова штраф составлял 50 коп. в сутки.

Отношение Костромского губернского правления городскому голове о выдаче денег уездному исправнику по новым штатам. 1906 г.

Регулярно возникали проблемы также с доставкой полицейским необходимого для службы вооружения.

Отношение уездного исправника о закупке нового вооружения для полицейской команды. 1897 г.

Уже 29 января 1888 г. исправник просил городские власти доставить его подчиненным «потребное количество шашек и револьверов». К этому времени у них на вооружении имелось только 10 шашек, купленных уже более 10 лет назад — все в ветхом состоянии. Однако ни новых шашек, ни револьверов городовые так и не дождались. В марте 1892 г. исправник сообщал, что полицейские шашки пришли в ветхое состояние, а револьверов и вовсе не имеется. Он просил управу закупить для полицейских 12 шашек с ножнами, портупеями и телмяками, револьверы с кобурами, ремнями и шнурами, а также по два белых металлических значка. Дума постановила приобрести все это по прейскуранту 23 марта 1892 г. Впрочем, прослужило новое оружие не слишком долго. В сентябре 1897 г. уездный исправник Н.Ф. Хомутов сообщал, что у некоторых шашек сломаны рукоятки, кожа на ножнах оборвалась и сами ножны переломаны, а ремни порваны — так что оружие приняло крайне «неприличный вид». Пришлось приобрести новое — шашки были получены 20 января 1898 г.

Прейскурант военно-офицерских и гражданских вещей фабриканта А.А. Сенковского. 1887 г.

Вновь проблема замены револьверов и шашек возникла в 1906 г. В апреле уездный исправник донес губернатору, что вооружение юрьевецких городовых пришло в «свершенную негодность». В начале мая уже городская управа просила губернатора выписать для полиции 12 револьверов системы «Нагана», 1200 патронов к ним, а также шашки и портупеи.

Отношение костромского губернатора в городскую управу о приобретении нового орудия для полицейской команды. 1906 г.

Однако Московское окружное артиллерийское управление уведомило, что «Наганов» в их распоряжении не имеется, то что пришлось заменить их на револьверы «Смит-Вессон». Кстати, они и стоили значительно дешевле — 13 руб. вместо 17,5 руб.

Отношение Управления Московского артиллерийского склада о высылке патронов для юрьевецких полицейских. 1906 г.

В 1904 г. вопрос об увеличении численности городовых инициировало уже не полицейское начальство, а гласные городской Думы. 15 октября 1904 г. в Думу подали заявления четверо весьма авторитетных ее представителей — крупные торговцы и промышленники И.Е. Лицов, А.Л. Флягин, С.А. Норкин и К.А. Бобыльков. По их словам, минувшим летом город захлестнула волна краж, виновники которых во многих случаях оказалась не разысканы.

Прошение гласных городской Думы об увеличении численности полицейской команды в Юрьевце. 1904 г.

Принимая во внимание значительную «растянутость» Юрьевца, они предлагали установить на его территории шесть полицейских постов «с равными промежутками», на каждом из которых посменно дежурили бы двое городовых. Всякий обыватель должен был знать, к кому обратиться в случае необходимости. Для этого численность команды было нужно увеличить еще на 6 чел. Две трети ее должны были исполнять роль постовых, а остальные 6 чел. — другие обязанности при полиции. Управа с доводами гласных согласилась. Потребность в увеличении численности полицейской команды представлялась ей «делом необходимым в виду топографического положения самого города с его горами и пересекающим горы многочисленными оврагами». Упоминались и рабочие слободки, а главное — пятиверстная набережная, «составляющая из себя в навигационное время как бы другой ненаселенный город, со сложенными на ней пятериками дров, служащий злоумышленникам местом укрывательства».

Поскольку в городе не имелось ночных сторожей и дворников (обычных в крупных городах империи) — полицейские служители могли рассчитывать только на себя. Между тем кражи, грабежи и буйства в летнем городе постепенно начали принимать уже массовый характер. Управа несколько исправила мнение гласных: предлагалось не увеличивать штат городовых, а нанять им в помощь «шесть вольнонаемынх сторожей». Постоянных постов также предлагалось шесть. Но только на трех должны были дежурить городовые: на Благовещенской площади, у полицейского управления и у земской больницы. Еще три поста заполнялись наемными сторожами: у Казанской церкви, у дома Демидова и у дома Полякова. Наконец, двое городовых должны были располагаться на посту у фабрики льнопрядильной мануфактуры, но их содержание полностью брал на себя владелец фабрики — И.А. Миндовский.

Доклад городской управы по вопросу об увеличении штата полицейской команды. 1904 г.

Для городовых сторожей предлагалось установить специальные нагрудные знаки с надписью «городской сторож», такой же значок с надписью и гербом Юрьевца должен был украшать их шапки. Им полагалось также оружие в виде револьверов. Подчиняться при этом сторожа должны были только управе, на их содержание выделялось 800 руб. в год. Соответствующее постановление Думы было принято 26 ноября 1904 г.

Но костромской губернатор в мае 1905 г. информировал юрьевецкие власти, что содержание вооруженных «вольнонаемных сторожей, обязанных нести полицейскую службу на одинаковых со штатными городовыми основаниях» законом не установлено.

Отношение костромского губернатора о невозможности найма городских полицейских служителей. 1905 г.

От этой идеи пришлось отказаться. Криминальная ситуация в городе все ухудшалась. И тогда в ноябре 1905 г. последовало новое предложение — нанять на городской счет шестерых сторожей, которые должны были исполнять обязанности дворников. Не имея оружия и не входя в состав полицейской команды, эти лица должны были иметь специальные значки и свистки, «коими они могли бы при совершении преступлений, обращаться за содействием к полиции». Однако и от этой идеи городские власти все же отказались. К 1908 г. штат полиции не изменился: 10 младших и 2 старших городовых. В месяц младшие получали 17,91 руб., старший — 18,75 руб. Еще по 300 руб. им выделялось на квартиры и обеспечение амуницией. Полицейская будка была только одна, на ее отопление и освещение уходило 15 руб. в год.

Табель расходной части городского бюджета по содержанию полиции. 1908 г.

О составе полицейской команды дает представление требовательная ведомость на выдачу жалования ее членам за сентябрь 1892 г. Старшим был лишь один служитель — Степан Веселов. Остальные 11 чел. получали оплату по разряду младших — Никита Гогин, Александр Дубровин, Петр Никеров, Ефим Ошмарин, Иван Уколов, Иван Лапшин, Степан Елагин, Николай Терентьев, Николай Юдов, Николай Силуянов, Александр Кувенин. Большинство полицейских принадлежали к старым мещанским фамилиям Юрьевца. В месяц они получали 14 руб. 8 коп. (12 руб. оклада и 2 руб. 8 коп. на обмундирование). Оклад единственного старшего городового был на 2 руб. выше. Много это или мало? В том же месяце городовой врач получил за работу с квартирными деньгами — 100 руб., голова Юрьевца А.С. Перфильев — 66,67 руб., секретарь Думы и управы А.И. Соколов — 50 руб. Это — чиновники высшего разряда. Члены управы В.Н. Никифоров и И.А. Гнусин ежемесячно получали по 25 руб., бухгалтер А.Е. Карпинский — 35 руб., его помощник И.С. Корепанов — 27 руб., учитель приходского училища — 37,5 руб., фельдшер — 28 руб., акушерка — 25 руб., учительница женского училища С.Г. Салькова — 20 руб. Наконец, многие городские служители получали весьма невысокий оклад. Два сторожа (они же рассыльные) и двое рабочих городской управы получали по 10 руб. (еще 2 руб. прибавлялось одному из них, занимавшемуся садом). Трое лесных смотрителей получали по 8 руб. в мес., столько же — двое сторожей на колокольне, пять ночных сторожей и сторож при женском училище. Труд трубочиста ценился несколько дороже — в 12 руб.

Требовательная ведомость на выдачу жалования полицейским г. Юрьевца. 1892 г.

В целом, полицейские служители, как и прежние десятские, сильно зависели от начальника полиции. В ноябре 1905 г. городовой Симон Комарин, прослуживший на своем посту более года, был уволен земским исправником Н.Ф. Хомутовым «единственно потому, что не мог найти молока в г. Юрьевце для семейства г. исправника».

Заявление полицейского С. Комарина в городскую управу о несправедливом увольнении. 1905 г.

Тяжелая служба и невысокая оплата приводили к довольно значительно «текучке кадров». Значительный срок выслужили только двое: в марте 1895 г. уездный исправник донес, что старшие городовые полицейской команды Степан Веселов и Николай Юдов выслужили 7-летний срок со времени учреждения штатов (первый состоял на службе с ноября 1885 г.), второй — с августа 1887 г. Таким образом, по закону июня 1892 г. они имели право на прибавку 50 руб. к окладу. Дума вынуждена была пойти на эти расходы: было принято решение дополнительно ассигновать из бюджета старшим городовым по 100 руб. в год. А в апреле 1903 г. Веселов и Юдов получили уже вторичную прибавку к жалованию — также по 50 руб. в год.

Отношение Канцелярии костромского губернатора городскому голове о ведении надбавки за службу старшим городовым С. Веселову и Н. Юдову. 1895 г.

Пенсии по выслуге лет полицейским добиться было также очень непросто. В апреле 1893 г. к земскому исправнику обратился городовой И.Д. Лапшин, служивший в местной команде с 1882 г. Он просил о выдаче единовременного пособия или ежегодной пенсии, поскольку продолжать службу более не мог «по расстроенному на оной здоровью». К прошению своему он приложил удостоверение юрьевецкого уездного врача Н.Н. Соколова. Оказывается, Лапшин пять лет назад получил воспаление легкого, которое излечить так и не удалось. Зимой ему постоянно приходилось стоять на посту, так что «упорный кашель» не оставлял его. А 7 февраля 1893 г., также стоя на посту, он пытался остановить лошадь, был сбит ею и попал под полозья саней. Врач констатировал у Лапшина «хронический бронхиальный катар».

Прошение городового И.Д. Лапшина городскому голове о выдаче ему единовременного денежного пособия. 1894 г.

Исправник также просил назначить пенсию исправному служаке. Но городская Дума решила иначе — 24 мая 1893 г. ходатайство Лапшина было отклонено. Городовой продолжил службу и весной 1898 г. вновь заявил ходатайство о получении единовременного пособия в 250 руб. ввиду «расстройства здоровья» на 15-летней службе. Однако выяснилось, что 15-летний срок должен считаться лишь со времени введения положения 1887 г. Департамент полиции поставил вопрос о пособии Лапшину перед городской Думой. Голосование по этому вопросу было жарким: на заседании 26 сентября 1898 г. большинством 12 против 4 голосов было принято решение «ввиду болезненного состояния» Лапшина выдать ему от города единовременное пособие в 100 руб. В 1905 г. значительное пособие от города получил вышедший в отставку городовой Никита Гогин — 250 руб. А уже упомянутый Степан Веселов по выходе в отставку получал от города ежегодное пособие — 75 руб. в год. Так что о своих полицейских городские власти все же старались заботиться...