«Люди. События. Идеи» (к 800-летию города Юрьевца). Пожарная служба в Юрьевце в эпоху промышленного переворота

В отчетах управы ежегодно приводятся сведения о пожарной части г. Юрьевца. Кроме непосредственно пожарных служителей (именовавшихся «конюхами»), город ежегодно нанимал двух трубочистов, а в летние месяцы еще двух сторожей на колокольню (с апреля по ноябрь) и пятерых ночных сторожей (с 15 апреля по 15 октября). Они в течение ночи были обязаны следить за злоумышленниками и в случае пожара немедленно подавали сигнал в депо. Трубочисты должны были чистить дымоходы каждого здания ежемесячно. На исходе ноября 1896 г. было даже принято решение снабжать каждого юрьевецкого домовладельца «ярлыками по числу месяцев, которые и выдавались трубочистам вместо расписок». Все общественные здания были застрахованы в обществах «Россия» и «Надежда». Казармы, управа, пожарное депо, приходское училище и один общественный дом страховались за городской счет, а остальные общественные дома и лавочные корпуса — за счет арендаторов. Обычно пожаров в городе было немного. В 1889 г. произошло всего два пожара — сгорел амбар при доме Желыбалова и дом Норкина. Впрочем, «по ветхости здания», особенных убытков хозяева не понесли. Зато в 1891 г. произошло сразу семь пожаров — 27 января, 27 февраля, 14 июля, 24 августа (два), 1 октября и 14 декабря. Сгорели две дома, две бани, флигель, кузница и балаган льнопрядильной фабрики. Самый значительный убыток понес потерявший дом мещанин Рукавишников — 600 руб., а вот кузница Василия Суховерхова стоила незадачливому хозяину всего 15 руб. Общий объем убытков не достиг и 1200 руб. Всего в 1885-1894 гг. пожарная команда выезжала на работу 31 раз — то есть в год обычно было не более трех возгораний. Меньше всего их случилось в 1888 г. (один), больше всего в 1891 г. При этом со временем число пожаров постепенно увеличивалось — если с 1885 по 1889 г. произошло всего 11 пожаров, то за следующее пятилетие — уже 20.

Отчет городской Думы о содержании пожарной команды за 1900 г.

В 1893 г. в Юрьевце случилось пять возгораний. Наиболее масштабным оказался пожар на винокуренном заводе Товарищества «Соболев и Веснины». Также загорелось два мещанских дома, сгорела одна баня и рига за городом. Кроме владельцев завода, серьезные убытки хозяину принес только последний пожар — на 350 руб. Общий убыток от «пожарных случаев» составил 35358 руб. и почти весь приходился на постройки и оборудование винокуренного завода. Пожар на нем (как и большинство «пожарных случаев» в Юрьевце того времени) возник «от неосторожного обращения с огнем». По словам авторов отчета, «огонь прекращался быстро, так что других соседних опустошений при пожарах не последовало». Правда, пострадали некоторые участники борьбы с огнем — в начале июля следующего 1894 г. исправник просил управу приобрести складную спасательную пожарную лестницу Янковского размером до 12 саж. (25,6 м). Мотивировал он это тем, что год назад ему лично пришлось наблюдать случаи падения с высоты людей во время пожара на винокуренном заводе. Однако это заявление было отклонено. В 1897 г. «опустошительных» пожаров опять не случилось. 15 апреля 1897 г. вновь пострадал винокуренный завод — сгорела его кузница, два дня спустя был быстро ликвидирован пожар в лавке Винокурова, а 14 декабря сгорела изба при кирпичном заводе мещанина Н.Ф. Недопекина. Общая стоимость убытков оказалась невелика — всего 538 руб. (из них 488 руб. пришлись на заводскую кузницу).

Отчет городской Думы о содержании пожарного обоза за 1899 г.

Жили пожарные служители прямо при здании депо. В мае 1888 г. уездный исправник сообщал в управу, что в помещении пожарного депо, где находятся трубы и бочки, проживают служащие вместе с семействами, в том числе малолетними детьми. Находя это неудобным и небезопасным, он просил устранить проживание детей, или отвести им другое помещение.

Отношение юрьвецкого уездного исправника о переводе семей пожарных служителей из здания депо. 1888 г.

Еще раз он повторил эту просьбу в июле 1895 г., на сей раз мотивировав ее тем, что в условиях общежития среди жен пожарных служителей «часто бывают случаи ссор». Вражда эта «переходит затем и к мужчинам», следствием чего является «беспорядок между служителями». После устройства нового пожарного депо в 1881 г. было принято решение и об увеличении количества пожарных служителей сообразно числу лошадей. Собственно, эти служители исполняли роль конюхов — к каждому была прикреплена лошадь, обслуживающаяся лично им. С ней он и выезжал на пожар. Состав лошадей изменялся — в отчетах сообщалось, что лошади, «находящиеся с недостатками, продаются по возможности и вместо них покупаются другие, способные». В начале июня 1891 г. член управы И.А. Гнусин сообщал, что при центральном пожарном депо находится шесть лошадей, а в «куренном» депо — 4 лошади. Из этого комплекта он предполагал перевести в ведение города двух лошадей — как наименее годных для пожарных работ (буланую и бурую из верхнего депо), заменив их лошадями из нижнего депо. Таким образом, всего должно было остаться 8 «пожарных» лошадей и 2 «рабочих». При каждой лошади состоял «пожарный конюх» — пять мещан, четверо солдат и крестьянин. В ведение города в 1891 г. со своими лошадьми перешли Н.Д. Винокуров и Я.И. Недопекин.

В июле 1895 г. юрьевецкая Дума предоставила в Центральный статистический комитет сведения о пожарной команде. Всего в ней числилось 9 чел.: старший конюх получал 150 руб. в год, семеро пожарных (они же «конюхи») — по 120 руб., столько же — двое рабочих. Также по 120 руб. в год получали двое трубочистов, по 70 руб. — двое сторожей на колокольне (они работали семь месяцев), а еще по 50 руб. — пятеро ночных сторожей. Таким образом, заработная плата пожарного служителя — 10 руб. в мес. Лишь ночные сторожа, трудившиеся шесть месяцев, получали несколько меньше. Мы знаем имена некоторых служителей: в марте 1896 г. старшим конюхом в депо был Арсентий Терентьев, служителями — Иван Федулов, Иван Белов, Федор Баратков, Дмитрий Катков, Илья Фролов, Николай Катанаев, Михаил Голубев, Иван Муравьев, Степан Сизов. Текучка ввиду невысокого оклада была велика: уже в следующем месяце из команды ушли Баратков и Белов, их заменили Павел Шишов и Егор Савельев. В мае место Степана Сизова занял Ефом Соколов, а в июне Михаила Голубева заменил Александр Самохвалов. Трубочистами были Яков Маклаков и Алексей Шишов, на колокольне работали Андрей Медведев и Лев Катанский, а на улицах города — Алексей Жихарев, Михаил Макин, Яким Недопекин, Михаил Баранов и Василий Анегин.

Ведомость о выдаче жалования пожарным служителям г. Юрьевца. 1896 г.

«Пожарные служители» как правило, непосредственно не тушили пожар. Главной их задачей было на лошадях доставить необходимые инструменты, «огнегасительные трубы» и рукава. Кроме десяти «форменных» бочек, каждая из которых доставлялась на одной лошади, на складе депо имелось столько же запасных. Эти бочки при необходимости доставлялись уже не городскими обывателями — обязательная явка на пожар была установлена для легковых извозчиков и крестьян окрестных селений. Услышав набат, они немедленно прибывали в депо с «лошадью запряженной в дроги», после чего доставляли запасные бочки со двора к месту возгорания. За каждую из них городом уплачивалось 25 коп. Обывательского наряда не существовало, но по отчетным данным 1895 г., на пожар обычно являлось до 100 чел. — как жители города, так и рабочие Юрьевецкой льнопрядильной мануфактуры. В феврале 1896 г. Дума несколько упорядочила обязанности обывателей при пожаре — из их числа было избрано несколько постоянных участников выездов, которые должны были в обязательном порядке являться на пожар, следить за укреплением «рукавов к шайбам» и вообще управлять рукавами и «брандстволом». За каждый подобный выезд они получали 1,5 руб. Им были выданы также особые значки, тогда как у «штатных» пожарных служителей имелись специальные форменные фуражки.

Анкета городской управы об организации пожарного дела в Юрьевце. 1895 г.

Количество пожарного инструмента сравнительно с серединой века не особенно возросло: в 1895 г. в пожарном депо значилось 8 труб, 4 лестницы, 20 лопат, 15 багров, 13 топоров, 10 ломов, 5 вил и две кошки на спусковых веревках. Подробная опись инвентаря депо имеется в отчете за 1899 г.

Опись имущества и инструментов в главном пожарном депо г. Юрьевца. 1899 г.

В центральном депо находилось шестеро лошадей — 4 пожарных и 2 рабочих. Здесь же имелись 4 пожарных машины с «летним» ходом и две запасных старых машины. Бочек было 6 рабочих и 10 запасных. В «куренном» депо стояли 4 лошади, тут же были 2 машины с «летним ходом» и 4 бочки. Кроме того, в обоих депо было по одному «багровому ходу» (для доставки багров), а еще один «барабановый» использовался для доставки запасных рукавов (он помещался в центральном депо). Кроме того, в обоих депо помещалось 10 летних «дрог» и более 40 «ходов» разного назначения — «машинных», для бочек и запасных. Появились и медные каски для служащих — в центральном депо их имелось пять, а в «куренном» — всего одна. Лестниц было шесть, в том числе одна раздвижная и одна складная. Впрочем, и зданий выше второго этажа в Юрьевце практически не было. В 1901 г. пожарные оценивали численность строений в городе примерно в 650 домов, высотой даже самые значительные были не более 7 арш. (5 метров). Были и железные фонари — три при пожарных машинах, а еще 12 ручных. В целом, пожарный инвентарь был достаточно богат, хотя некоторые предметы уже явно не использовались — например, 80 деревянных лопат или 7 ухватов.

Ведомость об устройстве пожарной части в г. Юрьевце за 1901 г.

В 1898 г. городской Думе удалось, наконец, найти кандидата на должность брандмейстера (решение о его найме, как мы помним, было принято еще в 1880 г.). Его помощник (прежний «старший конюх») получил наименование «пожарного старосты». Он получал 150 руб. в год, брандмейстеру было положено жалование в 300 руб., а восемь пожарных служителей и двое рабочих получали по 120 руб. Брандмейстер постоянно находился при обозе для «надзора за исполнением служителями своих обязанностей и сохранностью пожарных инструментов».

Циркуляр костромского губернатора о страховании пожарных служителей в обществе «Голубого креста». 1901 г.

Первым юрьевецким брандмейстером стал Максим Кондратьевич Кондратьев, на должность пожарного старосты вступил Иван Николаевич Федоров. В феврале 1901 г. Юрьевецкая городская управа приняла решение застраховать всех городских пожарных служителей в специальном обществе «Голубого креста».

Удостоверение общества «Голубого креста» о страховании юрьевецкой пожарной команды. 1901 г.

В случае смерти или потери трудоспособности можно было рассчитывать на вознаграждение в 500 руб., в случае временной нетрудоспособности — на 50 коп. в сутки.

Правила по обеспечению от несчастных случаев лиц, застрахованных в обществе «Голубого креста». 1900 г.

Заметим, что за пять лет состав пожарной команды практически полностью обновился: в числе застрахованных служителей значатся В.П. Мелехин, И.И. Разумов, С.С. Тихонов, В.С. Куванов, В.Е. Рассадин, Е.А. Соколов, А.Ф. Макаров, М.М. Голубев и С.И. Белов. Из них только Михаил Голубев служил на своей должности в 1896 г. А пять лет спустя мы вновь знакомимся с абсолютно новым составом служителей — из всей команды на месте остались лишь брандмейстер и староста. Несмотря на увеличение жалования, в число пожарных поступали, как правило отнюдь не самые лучшие представители городского населения.

Отношение общества «Голубого креста» о страховании юрьевецкой пожарной команды. 1904 г.

В 1906 г. члены пожарной команды решили громко отпраздновать Первомай. Все служащие депо при управе после обеда «бросили свои обязанности и ушли». Иван Третьяков, Василий Утюпенков и Владимир Куванов скрылись в неизвестном направлении, а стоявший на часах у ворот Виктор Воронцов так напился до бесчувственного состояния, так что не имел возможности отправлять службу. Брандмейстер долго искал своих подчиненных, обнаружил их только к вечеру, в трактире Демидова и с трудом извлек оттуда сильно пьяных «конюхов». Три дня спустя юрьевецкий полицейский надзиратель уведомлял городскую управу, что все четверо проштрафившихся пожарных «за пьянство от службы уволены» и брандмейстеру поручено приискать на их место других лиц.

Отношение юрьевецкого полицейского надзирателя об увольнении четырех пожарных служителей за пьянство. 1906 г.

В 1908 г. должность брандмейстера на некоторое время занял Федор Романычев. Однако проработал он не более полугода и уже в октябре от должности отказался. В управу поступило несколько прошений от новых кандидатов на должность. Помощник брандмейстера главного пожарного депо г. Кострому М.И. Николаев обязывался исполнять эту должность «в трезвом и честном и в более умном практичном настроении» и надеялся услужить городу «умелостью этого дела, которое известно мне за 10-летнюю службу при Костромской пожарной команде». Еще одним кандидатом стал запасной рядовой из крестьян Обжерихинской волости Г.И. Титов, проживавший на Воскресенской горе в Юрьевце. Его опыт был несколько меньше — Титов около полугода в 1906 г. состоял машинистом при паровой пожарной машине в г. Баку. В итоге управа остановилась на третьем кандидате — брандмейстере Костромского добровольного пожарного общества, крестьянине с. Колшева Кинешемского уезда Ефиме Васильевиче Бахареве. Городской голова В.Е. Лицов в докладе гласным Думы 4 октября 1908 г. заявлял, что на прежней должности он состоял 6 лет и хорошо изучил обязанности брандмейстера, а кроме того, «знает и слесарное дело». Правда, Ефим Васильевич просил весьма высокий оклад — 40 руб. в мес. (на 10 руб. выше, чем у прежнего брандмейстера). Но Дума высоко оценила его компетенцию и пошла на эти условия.

Доклад городского головы в Думу о принятии на службе брандмейстера Е.В. Бахарева. 1908 г.

В 1909 г. кроме должности старосты, был введен пост помощника брандмейстера — его занял «старейший» из пожарных служителей, Никанор Иванович Сизов. А в следующем году появился и специальный «машинист» (для технического обслуживания пожарных насосов). Менее года на этой должности трудился Г.Д. Васильев, затем ее занял Константин Павлович Карпов. В 1913 г. помощником брандмейстера стал И.Г. Барматов, а Сизов переместился на должность старосты (вместо А.Г. Охлопкова). В 1914 г. общая численность пожарных увеличилась до 12 чел., а в 1917 г. — до 13 чел. В этом году должность старосты была упразднена — помощников брандмейстера стало двое (эти посты заняли Осип Степанович Камарин и Петр Антонович Пелевин).

Список застрахованных служителей юрьевецкой пожарной команды. 1918 г.

К слову, по величине оклада староста ничем не выделялся из категории рядовых служителей: на 1914 г. брандмейстер получал в месяц 42 руб., машинист — 25 руб., помощник — 17 руб., а «пожарные кучера» — по 15 руб. Брандмейстер обычно находился в «центральном» депо, его помощник — в «куренном». На 1901 г. в депо при управе постоянно находилось 7 чел., а во втором — 4 чел. Такое же распределение оставалось и в дальнейшем — в 1914 г. при управе содержалось 14 лошадей, а в «Куренях» — только 4. Ручных пожарных труб в каждом депо было по 3, а вот паровая имелось только депо при управе. Всего летних и зимних «ходов» при обозе было 32, а бочек — 14.

Отчет о деятельности юрьвецкой пожарной команды. 1914 г.

Большой сложностью для управления пожарным обозом был тот факт, что он находился под «перекрестным» контролем как полиции, так и городских властей. В ноябре 1901 г. уездный исправник Н.Ф. Хомутов заявлял Думе, что пожарная команда пребывает на место лишь «когда появится пламя или зарево». Причиной он считал отсутствие наблюдательного поста на городской колокольне (он размещался там только в течение семи месяцев в году). В пример он приводил пожар, случившийся 8 ноября 1901 г. на казарменном дворе при управлении воинского начальника. Команда прибыла туда «когда все здание объято было пламенем» в составе трубы и трех бочек, «без багрового хода». Оказалось, что по недостатку конюхов, брандмейстер приказал доставить «багровый ход» рабочему при депо, однако тот его приказания не выполнил. Но пожар все служители прибыли без рукавиц, хотя Хомутов не раз обращался в управу с просьбой снабдить их этими элементами. Кроме того, почти не оказалось пригодных для использования источников воды — были пусты все бассейны, кроме одного — на пожарной площади. Хомутов замечал, что все прибывшие на огонь служители, за исключением трех, давно состоящих на службе, «весьма мало приспособлены к пожарному делу». Причина была проста — их скромное содержание, вызывавшее значительную текучку кадров. В связи с этим он предлагал: увеличить содержание пожарных, обеспечить их рукавицами, нанять еще одно служителя, исправить бассейны и возобновить пост на колокольне. А еще, по его мнению, при команде было необходимо завести особого вестового — «для первоначального обозрения места пожара» с целью удобного подъезда и размещения команды, а также быстрого извещения о пожаре и других «посылок».

Отношение юрьвецкого уездного исправника в Думу об улучшении материального содержания пожарной команды. 1901 г.

Управа вынуждена была пойти на некоторые уступки: на колокольне был учрежден круглогодичный пост, в команде появился дополнительный «конюх», у пожарных появились рукавицы. Правда, годовое жалования было увеличено лишь на 10 руб. — со 120 до 130 руб. Предложение об «особом вестовом» было отвергнуто, как «не составлявшее особой потребности», а все шесть бассейнов были, по мнению членов управы, вполне исправны. А в следующем году уже городские власти оказались недовольны действиями пожарной команды в ночь на 20 сентября 1902 г. в доме купца Гальцева. Когда команда явилась на место, ни одна из пожарных машин не оказалась в состоянии действовать — все были неисправны. При этом городской голова В.Е. Лицов пояснил, что служители пожарной команды находятся в полном распоряжении полиции — они нанимаются и увольняются уездным исправником, он имел право даже налагать на них взыскания «в виде денежного вычета из жалования» (которые выплачивала городская управа). Следовательно, управа не могла иметь никакого влияния на пожарную команду.

В то же время по «Городовому положению» 1892 г. заведование пожарным обозом доверялось именно городским властям. Полиция лишь следила за тем, чтобы команда находилась «в состоянии, удовлетворяющем своему назначению», в чем можно было удостовериться путем внезапных тревог и осмотров депо. В связи с этим Дума решила просить у губернатора «права распоряжения служителями пожарной команды, через влияние которого и может устраниться всякая неисправность труб». Ответ был жестким — 6 ноября 1902 г. губернатор уведомил управу, что оснований передать распоряжение пожарными управе не находит, поскольку юрьевецкая команда «не имеет характера общественной».

Отношение костромского губернатора городскому голове г. Юрьевца об отклонении просьбы об управлении пожарной командой. 1902 г.

И когда в феврале 1903 г. управой был уволен служащий при депо Павел Чернигин, на место которого поступил Аверьян Крылов — это вызвало серьезное недовольство уездного исправника. Он требовал в случае желания управы сменить служителя команды обязательно информировать его и предоставлять сведения о «неподсудности, поведении, нравственных качествах» и физических способностях кандидата. В случае повторения инцидента с Крыловым он грозил не допустить принятого управой сотрудника к исполнению обязанностей. И лишь после направления ему требуемых документов Н.Ф. Хомутов несколько успокоился.

 

Отношение городской управы уездному исправнику об увольнении служащего пожарной команды И.А Белова с разрешающей санкцией исправника. 1903 г.

Таким образом, контроль за наймом и увольнением служителей остался в руках исправника. Зато управа имела возможность регулярно оценивать состояние «материальной базы» пожарной команды. На исходе мая 1906 г. специальная комиссия произвела осмотр и пробу пожарных машин и всего обоза как в главном депо, так и в «куренном» отделении. Было отмечено, что у машины № 1 следует исправить водоприемный рукав (гайка при нем пропускает воздух). Из десяти пожарных рукавов (каждый размером в 50 арш. — 35,5 м) семь были исправны, а три — работать не могли (их гайки не подходили по диаметру). Хуже было с машиной № 2 — сама она воды не брала, в стаканы нужно был вливать воду из ведра. При ней имелось всего два рукава и комиссия предлагала увеличить их число вдвое. У третьей машины текли соединительные гайки. Ее предлагалось не использовать для отлива воды из подвалов и погребов, поскольку от этого сильно грязнились и прели рукава. Чтобы заменить машину, нужно было приобрести особый насос. Еще две машины имелись в «куренном» отдалении. Если первая оказалась в полном порядке, то вторая «при пробе показала такой трудный ход, что на ней нужно работать не менее 10 чел., которых через 15 мин. заменять свежими». Из трех 20-аршинных рукавов один оказался негоден, брандствол машины также нуждался в ремонте. Еще более сложная ситуация оказалась с бочками — без воды они весили до 24 пудов, а с водой — до 55 пудов (900 кг), так что были «до невозможности тяжелы для одной лошади». «Старая лошадь такую бочку отвезет и тем сыта будет» — замечали авторы доклада. Поэтому некоторых лошадей при депо требовалось заменить новыми. В целом, работа пожарной команды оценивалась не слишком удовлетворительно — постоянного присмотра за инструментами не было, так что «на пожарах машины оказываются неспособными работать», да к тому же сама команда обычно «являлась на место с большим опозданием». Сторожа на колокольне начинали бить набат не при первом появлении огня, а при выезде долго собиравшейся пожарной команды. В связи с этим рекомендовалось почаще «делать команде пробные репетиции».

В целом, несмотря на описанные проблемы, к 1910-м гг. пожарное дело в Юрьевце постепенно развивается. Увеличение содержания пожарных служителей позволило постепенно устранить невероятную текучку кадров. Значительно улучшилась и материальная база. К 1914 г. сигнал о возгорании в «куренное» депо подавался уже по телефону. Впрочем, основное место в оповещении населения все же отводилось колокольне — у ворот депо постоянно дежурил один «конюх» в ожидании «сигнала часового колокольни». Пожарные собирались быстро — даже в самой отдаленное место района они могли прибыть всего 10 мин. спустя после тревоги. При этом тревог было намного больше, чем пожаров. В 1914 г. в городе возникло всего 9 возгораний, успешно ликвидированных пожарными (из них 3 — в июле и 2 в декабре). Зато по тревоге команда выезжала 51 раз. Особенно «тревожными» оказались сентябрь и октябрь — в эти месяцы юрьевецкая команда по восемь раз поднималась по тревоге, хотя пожар случился лишь один (в сентябре). Регулярно проводились учения — всего в течение года 14 раз, в том числе 13 — с апреля по август. Как видим, число пожаров постепенно возрастало — если в 1898-1900 гг. команда выезжала на возгорания 17 раз, то только за один 1914 г. — сразу 9. Но одновременно увеличивалось и число пожарных служителей, а также возрастал из профессионализм.