«В годы Первой мировой…» (к 110-летию начала Первой мировой войны 1914-1918 гг.)

«В годы Первой мировой…»

(к 110-летию начала Первой мировой войны 1914-1918 гг.)

«Серьезность момента объединила все слои русского общества...»

(Мобилизация населения и организация помощи семья фронтовиков)

Первая мировая война стала серьезным испытанием для российского общества. Ее события коснулись почти каждой семьи: на фронт было призвано более 15 млн чел., около 4 млн оказались в числе беженцев, в тылу «на оборону» работала большая часть населения страны. Война затянулась почти на четыре года, в ходе ее двухсотлетняя империя Романовых прекратила свое существование.

Но в первые дни войны этих последствий никто предугадать не мог — население испытывало огромный патриотический подъем, в каждом городе проходили многотысячные манифестации с выражением преданности государю и готовности разгромить коварного врага. «Не за мирские выгоды ополчилась ныне на врага Российская держава. Вновь льется кровь наших единоверных братьев и дерзкий вызов брошен всему славянству» — писали члены Сената Николаю II.

Прибавление к губернским ведомостям с текстом адреса Сената Его императорскому величеству. 21 июля 1914 г..

Аналогичные настроения царили во всех слоях общества. В те же дни фабрикант Антон Михайлович Гандурин сообщал брату Сергею: «Положение такое, как в 1812 г., даже еще серьезнее! Эта война национальная и патриотизм у каждого русского есть, едва ли придется пивному брюху расчесать русских. Ну а с нами Бог, пусть нападают – встретим и постоим за себя!».

Письмо фабриканта А.М. Гандурина брату С.М. Гандурину. 19 июля 1914 г.

Мобилизация проходила достаточно дружно и успешно: на сборные пункты явилось более 96% призывников. Всего к сентябрю 1914 г. в армии оказалось около 5 млн мобилизованных — молодые мужчины, многие из которых были единственными кормильцами в своих семьях. Перед государством и обществом встала важнейшая задача — оказания помощи их семьям. Она осуществлялась разными путями и по разным направлениям. Прежде всего, по закону все члены семьи, содержимые трудом призванного, должны были обеспечиваться денежным пособием. Рассчитывалось оно исходя из официальной стоимости продовольственного пайка. Сумма его был невелика: по Шуйскому уезду с июля 1914 г. полный денежный паек составлял 2,5 руб., а к декабрю 1915 г. его размер вырос до 5 руб. Обследование нуждающихся осуществлялось волостным попечительством: его члены являлись в каждую семью и решали, какое количество ее членов содержалось трудом мобилизованного.

Акт обследования Шуйской городской управой семейного и имущественного положения мобилизованного В.Х. Дубова. 15 декабря 1914 г.

Затем семейство призывника получало расчетную книжку, в которой отмечалась дата и размер выданного пособия. В случае переезда на новое место или изменения в составе семьи попечительство обязательно информировалось об этом.

Расчетная книжка Ивановского волостного попечительства на получение продовольственного пособия семейством мобилизованного Е.В. Федотова. 20 июня 1915 г.

Кроме выдачи денежного пособия, уездная земская управа должна была оказывать семьям мобилизованных натуральную помощь: выдачей семенных ссуд, бесплатных сельскохозяйственных машин, а также деньгами — для найма работников на полевые работы. Уже с лета 1916 г. в этих работах активно использовались нижние чины и военнопленные: они отпускались в семьи призывников, наиболее нуждающихся в мужских руках. Однако хозяева сами должны были оплачивать их труд по фиксированной таксе, а также кормить работников.

Список семейств мобилизованных, в которые следует отпустить нижних воинских чинов, составленный Шуйской уездной земской управой. 14 июня 1916 г.

К сожалению, выделенных земством средств на помощь семьям солдаток далеко не всегда хватало для удовлетворения всех нуждающихся. По Кулеберьевской волости Шуйского уезда в мае 1915 г. было разрешено выдать на посев в ссуду овес лишь 3 семьям призывников, а еще 39 в этом было отказано.

Сельские общества первоначально охотно шли на выручку солдаткам, обещая оказывать им помощь в деле посева и уборки полей «натурою, смотря по их безуспешности и при первом их заявлении».

 

Приговор сельского схода крестьян Пелеговского общества Макарьевского уезда. 15 августа 1914 г.)

Однако очень скоро установилось убеждение, что солдатки получают казенное пособие, вследствие чего живут «зажиточно» и ни в какой помощи не нуждаются. Солдатки Васильевской волости Шуйского уезда сообщали, что обработка земли с одной души наймом стоит 50 руб. и — неподъемную для них сумму. Они могли бы прибегнуть к помощи солдат, выделяемых управой, но у них не было лошадей, а богатые крестьяне своих давать отзывались. Так что им оставалось либо оставить землю непашенной, либо отдать ее в аренду, чего и добивались односельчане.

Прошение солдаток д. Еремкина Васильевской волости в Шуйскую уездную управу. 28 марта 1916 г.

В городах положение было несколько лучше — там было намного больше состоятельных людей, активно жертвовавших деньги на благотворительность.

Печатное обращение в газетет «Ивановский листок» к жителям Иваново-Вознесенска с призывом жертвовать деньги на нужды семей призывников. 27 июня 1914 г.

К концу августа 1914 г. Иваново-Вознесенским городским попечительством на нужды семей мобилизованных было собрано более 9 тыс. руб. Пособие нуждающимся оказывалось не только деньгами, но также выдачей хлеба и бесплатных обедов. А особенно важное значение приобретала заготовка топлива. Всего в городе оказалось 2500 семей фронтовиков, к апрелю 1915 г. они получили деньгами более 23 тыс. руб., 1000 пудов муки, а также 1300 куб. саж. «сучков», доставленных из лесных дач Я.П. Гарелина. Попечительство не только постоянно собирало средства через «подписные листы» и жертвенные кружки, размещенные во многих местах города, но и проводило масштабные благотворительные акции, стремясь привлечь к пожертвованиям все население города. Масштабный кружечный сбор был проведен 5 мая 1915 г. Его организаторы призывали: «Жертвуйте от своего избытка семьям тех, кто мужеством своим удивил весь мир». Для продажи и раздачи населению было заказано 200 лент, 5 тыс. открыток и 294 тыс. национальных флажков.

Отчет об организации кружечного сбора в Иваново-Вознесенске. 1915 г.)

Всего сбор принес 5600 руб., но этих средств хватило ненадолго — уже полгода спустя пришлось организовать лотерею-аллегри в Музее Д.Г. Бурылина — с оркестром, призами и шумной рекламной кампанией. Она принесла в фонд попечительства более 10 тыс. руб.

Фабриканты также стремились не отстать от общественности — семьи мобилизованных получали пособия из штрафных капиталов. Для этого необходимо было подать заявление в контору фабрики. На некоторых предприятиях эти выплаты были одноразовыми, на других — ежемесячными. Иваново-вознесенские предприниматели уже с августа 1914 г. решили платить женам мобилизованных, не имеющим постоянного заработка, 40% жалования мужа, а еще по 10% жалования выплачивалось на каждого ребенка младше 15 лет.

Заявление заведующему ткацкой фабрикой Товарищества Волжской мануфактуры П.О. Виноградовой о выдаче ей пособия по случаю мобилизации мужа. 25 ноября 1914 г.

И все же с течением времени средства даже самых богатых органов попечения постепенно стали иссякать. А солдатки, сплоченные общей нуждой и за годы войны получившие необходимые навыки самоорганизации, постепенно становились серьезной силой. В Иваново-Вознесенске был сформирован Комитет солдатских жен, который в июне 1917 г. добился реорганизации попечительства. Солдатки просили о двукратном увеличении пайка, уравнении офицерского пособия с солдатским, увеличении фабричного пособия, выдаче пособий гражданским семьям, а также семьям дезертиров. Деньги для этого, по их мнению, должны были дать те, «за кого наши мужья дерутся в окопах» и кто за спинами их «нажил миллионы».

Требования Иваново-Вознесенского комитета солдатских жен, представленные в городскую управу. Июнь 1917 г.

«Присоединиться к организации помощи больным и раненым воинам...»

(Создание и функционирование лазаретов и госпиталей для раненых солдат)

Второй важной задачей общественности в годы войны стало обеспечение помощи больным и раненым воинам. Раненые стали поступать в тыл уже в первые месяцы войны, причем в весьма значительном количестве. Уже в августе 1914 г. во всех городах и уездах страны формируются комитеты помощи больным и раненым воинам. Они должны были собирать денежные средства и использовать их для устройства госпиталей и лазаретов. Одновременно в дело помощи больным и раненым включилось множество частных лиц, которые хотели внести личный вклад в столь благое начинание. Характерный пример подобного активиста — фабрикант Антон Михайлович Гандурин. В конце августа 1914 г. он писал из Москвы брату Сергею, что ранеными уже заполнена вся столица и требуется немедленно выделить деньги для помощи им: «Нечего чесаться и ждать, что тебе скажут другие — а извольте послать, тут рассуждение вести некогда».

Письмо А.М. Гандурина брату Сергею об организации лазарета в Иваново-Вознесенске. 28 августа 1914 г.

На следующей неделе братья решили организовать собственный лазарет для раненых на 70 коек в Иваново-Вознесенске. Антон обещал приобрести для него все, что необходимо. Расходы на лазарет (около 3000 руб. в год) братья приняли на личный счет. В связи с этим Антон писал Сергею, что деньги эти «Бог даст», вернутся «лишь бы быть здоровым и было общее благополучие и мирное житье у нас». При этом Гандурины решили открыть лазарет отдельно и от города, и от Общества фабрикантов «под флагом Красного Креста». Они опекали раненых и нередко лично навещали лазарет с подарками для них. Старший одной из палат гандуринского лазарета в декабре 1916 г. отмечал высокий уровень обслуживания в нем и благодарил фабриканта за «неоднократные драгоценные подарочки». «Мы считаем за счастье, что находимся в Вашем лазарете и дай Бог, все были бы такие лазареты, тогда мы были бы счастливы» — писал он.

Благодарственное письмо старшего палаты лазарета фабрики Товарищества мануфактур А.М. Гандурина с братьями С.М. Гандурину. 27 декабря 1916 г.

Большая часть лазаретов находилась на содержании Всероссийского союза помощи больным и раненым воинам. В августе 1914 г. было сформировано две организации с таким названием: земская и городская. Однако вскоре стало ясно, что управление многочисленными госпиталями, принимавшими раненых как в городах, так и в уездах, требует хорошей координации. В результате в октябре 1914 г. было решено объединить эти организации на местах.

Циркуляр уполномоченного Всероссийского Союза городов об объединении местных организаций Союза городов и Земского союза. 11 октября 1914 г.

Это помогало сосредоточить все сведения о количестве свободных коек в лазаретах. Отчетные сведения о них направлялись в губернский комитет каждые пять дней. А города, получающие раненых прямо из Москвы, должны были информировать о числе свободных мест непосредственно столицу (в их число попали Иваново-Вознесенск, Шуя и Кинешма). В связи с этим лазареты должны были вести строгую отчетность.

Журнал для учета свободных и занятых коек для раненых воинов в городских лазаретах Иваново-Вознесенска. 1914 г.

При приеме каждый больной вносился во врачебный журнал, для каждого велась история болезни, составлялась уведомительная карточка. Еженедельные сведения о движении раненых направлялись в центральные органы Союза.

История болезни рядового И.А Гаврилова, лечившегося в фабричной больнице Товарищества Волжской мануфактуры. Сентябрь 1914 г.

При выписке больной в обязательном порядке снабжался билетом, который мог использовать для ходатайства о пенсии. С декабря 1914 г. лазаретам было передано дело освидетельствования раненых (прежде этим занимались уездные воинские начальники). Также они должны были снабжать своих пациентов бельем и платьем по выздоровлении. Новые правила нередко вызвали недовольство воинских властей, которые стремились вернуть в строй вроде бы «списанных вчистую» солдат. Обиженным приходилось обращаться за содействием к лазаретному начальству. В октябре 1915 г. рядовой Волынского полка П.М. Шунин писал главному врачу одного из иваново-вознесенских лазаретов, что шенкурский воинский начальник хочет отправить его обратно на позицию, а местный «молодой доктор» на комиссии «ничего не понимает» и признал его способным к труду.

Письмо рядового П.М. Шунина главному врачу иваново-вознесенского лазарета И.К. Катерли. 25 октября 1915 г.

Значительная часть денежных средств на содержание лазаретов выделялась Всероссийским союзом. Это касалось даже частных лазаретов, которых было открыто немало. К началу 1916 г. в Иваново-Вознесенске содержание 432 коек оплачивал город, еще 200 находились на содержании Союза городов и 1240 коек – в частном содержании. Большая часть частных коек принадлежала Обществу фабрикантов и заводчиков: еще в 1914 г. им было открыто пять лазаретов всего на 425 коек, а в июле 1916 г. появился еще один лазарет — на 350 кроватей.

Отчет по содержанию лазаретов Общества фабрикантов и заводчиков Иваново-Вознесенского района за первую треть 1916 г.

Средства на организацию этих лазаретов собирались по общей раскладке между предприятиями Общества, исходя из количества выработанного на фабриках материала. За 1914 на содержание этих лечебных заведений иваново-вознесенскими фабрикантами было истрачено 111 тыс. руб., за 1915 г. — 290 тыс. руб., за 1916 г. — 405 тыс. руб., а за 1917 г. — более 375 тыс. руб. Финансирование частных лазаретов нередко было смешанным: содержание помещения оплачивалось благотворителем, а персонал и больных обеспечивал город или Всероссийский Союз.

Внутренние правила в лазарета регулировались военным начальством. Приказ верховного начальника санитарной и эвакуационной части, изданный в ноябре 1914 г. гласил — в госпиталях «надлежит непрестанно помнить, что больные и раненые воины продолжают числится в составе армии».

Приказ по войскам иваново-вознесенского гарнизона, регламентирующий распорядок в лечебных заведениях города. 26 ноября 1914 г.

Прием посетителей разрешался только в урочные часы и в ограниченном числе. В лазаретах допускались только «развлечения, носящие семейный характер» (от хорового пения до кинематографа «патриотического содержания»). Отлучки без разрешения запрещались, во время прогулок больным обязательно требовался сопровождающий (медсестра или санитар). Нельзя было играть на деньги, употреблять спиртное, а также принимать подношения вне стен лечебного учреждения. Пища же в лазаретах «не должна была носить характера излишеств и непривычной для солдата роскоши».

Относительно последней в Иванов-Вознесенском отделении комитета Союза городов в начале 1916 г. развернулась целая дискуссия. Дело в том, что на тот момент цены на продовольствие в Москве, на основе которых Главный комитет Союза вырабатывал лазаретное меню, были значительно ниже, чем в Иваново-Вознесенске. В результате содержание койки в нем стоило вдвое дороже сравнительно с обычными показателями. Поэтому местному комитету Союза городов в январе 1916 г. пришлось выработать собственное меню для раненых.

Меню для общего стола в городских лазаретах Иваново-Вознесенского комитета Союза городов. 25 января 1916 г.

Раненые питались дважды в день, причем по составу обед и ужин обычно сильно не отличались. На первое подавался картофельный суп, лапша, мясные щи или борщ, на второе — пшенная или гречневая каша, а также жареный картофель. Дважды в неделю подавалась духовая говядина, по разу — мясные котлеты и пироги с грибами, а также рисовые котлеты с киселем. Комиссия вплоть до доли золотника определила количество каждого продукта для любого блюда. Отдельно на больного выделялся сахар, чай и хлеб. В среднем питание одного человека стоило около 43 коп. в сутки.

Значительное число раненых на фронтах Первой мировой скончалось в лазаретах. Уже в октябре 1914 г. Александровский комитет, занимавшийся попечением о раненых, предложил местным властям почтить память героев Второй Отечественной войны устройством братских могил. Их предлагалось хоронить на определенном кладбище и в одном месте, с сооружением в их честь часовни или памятника. Эти братские кладбища в дальнейшем должны были служить напоминанием «последующим поколениям о жертвах великой европейской войны». Иваново-Вознесенская Дума приняла решение, что наиболее подходящим местом для такого захоронения является место в ограде Ново-Успенской кладбищенской церкви.

Дело Иваново-Вознесенской городской управы по увековечиванию памяти воинов, павших в войну 1914-1917 гг. Февраль 1917 г.

Первыми тремя солдатами, упокоившимися на этом мемориале по специальному разрешению епархиального начальства, стали в январе 1915 г. И.И. Тырнов, И.С. Кулаков и Г.Д. Беляев, перенесенные в общую могилу из разных частей кладбища. Начался сбор среди граждан на сооружение чугунной ограды и памятника умершим. Однако установить его так и не удалось.

«Желая оказать посильную помощь армии...»

(Снабжение фронта сельскохозяйственной и промышленной продукцией)

Уже в первые месяцы войны стало ясно, что неповоротливой имперской машине трудно справляться с обеспечением армии всем необходимым. Запасы вещевого имущества, накопленные до войны, были израсходованы уже в первый месяц боевых действий. Вследствие этого в августе 1914 г. местные власти получили просьбу о содействии в «заготовке различных предметов, необходимых для нужд армии». Не менее серьезными были проблемы и со снабжением армии боеприпасами. Свой «мобилизационный запас» российская армия израсходовала уже к ноябрю 1914 г., в результате чего на фронте возникает «снарядный голод». Для его ликвидации требовалась мобилизация всех производственных мощностей. А истощение сырьевых запасов и ресурсов рабочей силы в течение первого года войны подтолкнули государство и общество к мысли о создании специальных организаций по снабжению армии.

Они должны были заниматься оценкой местных производственных возможностей, распределением военных заказов, а также решать вопросы снабжения предприятий дефицитным сырьем. Были сформированы две параллельные системы снабжения армии: крупные фабрики находились в ведении Военно-промышленных комитетов, а мелкие производители и кустари — местных Комитетов по снабжению армии. Центральный военно-промышленный комитет был сформирован в мае 1915 г. после яркой речи известного банкира П.П. Рябушинского на Девятом съезде промышленных и торговых представителей. Вскоре как грибы начали возникать его отделения на местах — в Иваново-Вознесенский комитет возник в июне 1914 г., возглавил его Н.Н. Зубков. А в июле Центральный комитет начал рассылку списков предметов, требующихся к заготовке для армии.

Сообщение Московского Военно-промышленного комитета о рассылке списков предметов, требующихся к заготовлению для армии. Июль 1915 г.

Вскоре почин промышленников поддержали и земские деятели — в июле 1915 г. возникает Земгор (Главный комитет по снабжению Всероссийских земского и городского союзов). Эта организация провозглашала целью всемерное содействие правительству в мобилизации мелкой и средней промышленности на нужды фронта. На местах его органами стали уездные комитеты по снабжению армии.

Журнал заседания Шуйского уездного комитета по снабжению армии. 16 сентября 1915 г.

Прежде всего, уездный комитет занимался выяснением вопроса о возможности местных кустарей и мелких предприятий «примкнуть к делу снабжения армии». Затем через губернское военно-техническое Бюро доставлялись чертежи снаряжения. После этого принимались заказы у местных кустарных артелей или мелких предприятий.

Заявление в Юрьевецкий уездный комитет Подмонастырной артели о желании принять на себя поставку сукна для армии. 29 марта 1916 г.

Если для изготовления предметов снаряжения требовалось дефицитное сырье, оно доставлялось изготовителю посредством губернского комитета снабжения. Обычно в таких случаях речь шла о металле, но со временем дефицитными оказывались и другие товары — в марте 1917 г. Махловское кредитное товарищество жаловалось в Юрьевецкий комитет на неудачную сделку по закупке пяти вагонов шерсти. Наличная шерсть у юрьевецких кустарей подходила к концу, что угрожало «прекращением выработки валенка и сильным ухудшением качества его».

Сообщение Юрьевецкому уездному комитету по снабжению армии из правления Махловского кредитного товарищества. 1 марта 1917 г.

После изготовления необходимых предметов снаряжения их принимала специальная комиссия. В акте приемки указывалось общее количество принятых вещей, оценивались их размеры и определялось качество. В случае отступления от правил изготовления и установленных размеров они принимались по сниженной цене. Кустари изготавливали полушубки, сапоги, валенки, перчатки, фуражки, одеяла, поставляли портяночное сукно домашнего изготовления. Обычно больших проблем с качеством вещей не возникало. В начале июля 1916 г. Юрьевецкая комиссия из 3197 полушубков, представленных кустарями уезда, забраковала всего 6, а еще 31 приняла со скидкой, поскольку они были изготовлены с «незначительными отступлениями».

Акт комиссии Юрьевецкой уездной управы о приемке овчинных полушубков, изготовленных кустарями Юрьевецкого уезда. 4 июля 1916 г.

Сложнее было, когда дело касалось снаряжения, требующего более высокого мастерства: колес, саней или повозок. В январе 1916 г. Шуйский комитет снабжения принял на себя заказ 100 армейских телег с упряжью. Первая партия этих повозок отправилась на фронт в конце мая, однако вскоре вернулась обратно — инженерно-строительная комиссия в Минске признала их негодной к использованию. Повозки возвратились в Шую, где местная комиссия предложила передать их кустарям для исправления недостатков. В итоге телеги купил владелец экипажной мастерской в Иваново-Вознесенске В.И. Кулаков — и сразу продал их представителю Земгора П.И. Калинину для отправки в другую часть, причем по цене, превышавшей заготовительную.

Удостоверение Главного комитета по снабжению армии своим Л.Г. Киферу и А.М. Матросову, командированным в Шую по делу о поставке повозок. 4 июня 1916 г.

Текстильные фабрики края заготавливали для фронта вату, марлю, ткань для изготовления палаток, гимнастерок и шаровар. Они обращались с предложениями о поставках напрямую к интендантству или Главному военно-техническому управлению. Архивные фонды крупных текстильных предприятий военных лет наполнены документами о заключении контрактов по военным заказам.

Контракт Товарищества мануфактур И.Н. Гарелина сыновья с Московским окружным интендантством на поставку бязи. 28 октября 1915 г.

Ивановские фабрики, до начала войны вырабатывавшие исключительно ситцы и легкие ткани, после июня 1914 г. постепенно переходят на изготовления тканей, необходимых для армии. Фабрика Д.Г Бурылина, и ранее работавшая на военное ведомство, значительно расширяет производство льняной кудели «для выработки пироксилина и бездымного пороха», а также организует изготовление «шелковой ткани для пороховых мешков».

Телеграмма начальника Казанского порохового завода генерала В.В. Лукницкого Товариществу мануфактур Д.Г. Бурылина о заказе льняной кудели. 4 апреля 1916 г.

Всего с начала военных действий до февраля 1916 г. местными предприятиями было доставлено интендантству и военному ведомству разных тканей на сумму 19,5 млн руб., да еще осталось заказов на сумму до 11 млн руб. Глава военно-промышленного Комитета Н.Н. Зубков полагал, что текстильная промышленность работает на нужды обороны в среднем до 40% своей производительности.

Ввиду «снарядного голода», накрывшего российскую армию весной 1915 г., важнейшей задачей фабрик стало производство стальных корпусов для бомб и гранат. Дело в том, что в условиях «окопной войны» полевая артиллерия теряла свою успешность, и гранаты становились наиболее эффективным средством поражения живой силы противника. В январе 1915 г. создается «Организация уполномоченного Главного артиллерийского управления по изготовлению снарядов французского образца С.Н. Ванкова». Она занимается переводом всей металлообрабатывающей промышленности страны на изготовление снарядов и гранат. В мае 1915 г. организацию Ванкова обслуживали около 50 предприятий, к 1916 г. их число увеличилось до 110, а к 1917 г. — до 500. Активно включились в производство все механические заводы Иваново-Вознесенска: в июне 1915 г. готовность принять на себя изготовление гранат выразили 22 завода и мастерских. Заведование производством принял на себя военно-промышленный комитет: он распределял между предприятиями сталь для изготовления корпусов гранат и медные пояски к ним.

Инструкция Артиллерийского комитета Главного артиллерийского управления для приема 3-дюймовых фугасных гранат. 1915 г.

Кроме того, фабриканты решили устроить отдельный снарядный завод при Товариществе механических изделий — на него сделали взносы 16 предприятий, всего в течение года на завод было истрачено 407 тыс. руб.

На эти деньги были закуплены станки, расширена электрическая станция, установлены пресс и молот для обработки гранат. Аналогичным образом пришлось поступить Шуйскому военно-промышленному комитету: к сентябрю 1915 г. было выяснено, что выработка гранат в условиях ремонтных механических мастерских при фабриках малопродуктивна. В связи с этим было решено организовать собственный снарядный завод, для чего был арендован болтотделочный завод В.С. Бурова, на который перевезли станки-самоточки с завода А.Г. Толчевского и Ф.И. Леонтьева.

Акт о сдаче в аренду Товариществом А.Г. Толчевского и Ф.И. Леонтьева механических самоточек Шуйскому военно-промышленному комитету. 20 октября 1915 г.

К этому моменту оба завода сильно снизили производство, поскольку не хватало ни материалов, ни людей. Военно-промышленный комитет сумел добиться необходимых поставок и «брони» для работавших на оборону рабочих — шуйский снарядный завод выпускал до 250 снарядов в день. А иваново-вознесенские механические предприятия за полтора года «работа на оборону» к марту 1917 г. изготовили более 308 тыс. корпусов гранат и 2406 корпусов бомб.

Акт обследования производства гранат на фабрике Товарищества Куваевской мануфактуры комиссией А.З. Мышлаевского. 10 сентября 1915 г.

«Беженцы мало приспособлены к условиям местного труда...»

(Размещение и применение труда беженцев и военнопленных)

Беженцы из западных губерний широким потоком устремились в Россию в результате «Великого отступления» летом 1915 г. Всего за полгода на восток переместилось более 3 млн беженцев. Всех их необходимо было разместить, накормить, одеть и обеспечить работой. На местах немедленно началось обследование возможности их приема. Юрьевецкая земская управа сообщала в волости, что «из завоеванных неприятелем местностей вглубь России направляются миллионы беженцев — наши родные братья, испытавшие ужасы войны, лишенные достояния и выброшенные из обычное колеи жизни». Они нуждаются «в крове, пище, одежде, а взрослые в работе». На помощь им «встала и организуется почти вся России», вследствие чего необходимо собрать сведения о возможности их размещения и содержания.

Отношение Юрьевецкой уездной земской управы волостным органам по вопросу о размещении беженцев. 17 августа 1915 г.

Большая часть беженцев прибывала в города: Иваново-Вознесенск принял более 2200 беженцев, Шуя — более 700, Юрьевец, Пучеж и Лух — вместе около 400 чел. В каждом городе появилась Комиссия по оказанию помощи беженцам. Она должна была организовывать их расселение, обеспечивать прибывших денежным пайком, одеждой, топливом и медицинской помощью, а также подыскивать им место для приложения труда.

Отношение Пучежского городского головы в Юрьевецкую уездную земскую управу об образовании Комитета по призрению беженцев. 23 сентября 1915 г.

В разных городах прием и обеспечение беженцев организовывались исходя из местных условий. В Иваново-Вознесенске для беженцев был устроен санитарно-питательный пункт — в нем они проживали вплоть до подыскания квартиры, здесь же для них было организовано питание, медицинская помощь и бюро труда. Более 300 чел. были расселены властями на квартирах, остальные оказались вынуждены подыскивать себе жилье самостоятельно. В Шуе власти квартиры для беженцев не искали, ограничиваясь выделением небольшого квартирного пособия. А вот в Юрьевце и Пучеже большая часть беженцев размещалась на квартирах, оплаченных из казенных средств.

Квартирный посемейный список беженцев призреваемых Пучежским городским комитетом по устройству беженцев. 30 октября 1916 г.

После расселения местные Комиссии регулярно занимались обследованием семейного и имущественного положения беженцев. С помощью подобных обследований оценивалась возможность беженцев самостоятельно обеспечивать себя. С февраля 1916 г. в Иваново-Вознесенске прекращается выдача пайка всем трудоспособным беженцам. Аналогичным образом поступают и другие комитеты, максимально сокращая численность денежных пайков. При подобных обследованиях учитывалось прежнее имущественное положение беженцев, имеющиеся средства к жизни, состав семьи. Исходя из этого делалось заключение о необходимости помощи и устанавливалось количество пайков.

Акт обследования семейного положения беженца Л.С. Макарчука Шуйским городским комитетом. 28 мая 1916 г.

Главной проблемой беженских комитетов был небольшой бюджет, который заставлял постоянно сокращать количество выданных пайков. Таким образом беженцы вынуждались к трудоустройству, но к сожалению, оказывались мало приспособленными к условиям местного труда. Особенно это касалось беженцев, расселенных в сельской местности.

Прошение беженца И. Климовича владимирскому губернатору о неправильном сокращении размера пайка. 27 декабря 1916 г

В Шуйском уезде к октябрю 1915 г. было размещено около 2200 беженцев, но большая часть их них оказалась без работы. Местное население сначала весьма радушно принимало беженцев, но вскоре настроение изменилось. В анонимном письме, направленном в Шуйскую уездную управу осенью 1915 г., крестьяне жаловались, что расселены многие беженцы оказались у бедняков, которым самим «есть нечево и топиться нечем». А некоторые из них начали «вольничать», так что от них «многие плачут». Вследствие нехватки работы в сельской местности и настороженного отношения местного населения, беженцы начали стягиваться в города, где имелась возможность получать более высокий паек, лучшее медицинское обслуживание и расширялись возможности для приложения труда.

Именной список беженцев, прошивающих в д. Камешково Шуйского уезда. 1916 г.

Еще одной категорией населения, появившейся на территории внутренних российских губерний в годы войны, стали военнопленные. К октябрю 1917 г. в России находилось не менее 2,4 млн военнопленных из Австро-Венгрии, Германии и Турции. Пленные офицеры обычно размещались на частных квартирах, а нижние чины — на сборных пунктах. Они находились в распоряжении военного ведомства. Городские власти очень быстро выяснили, что находящиеся в распределительных пунктах пленные могут с успехом привлекаться различным работам, для которых не хватало рук в связи с мобилизацией. В Шуе военнопленные с ноября 1914 г. размещались в двухэтажном каменном корпусе общества Ткацкой мануфактуры. Сначала они использовались на работах по очистке улиц и площадей (50 чел.), а с августа 1916 г. большая партия пленных (250 чел.) занималась строительством воинских бараков. Охранялись они городскими сторожами, которым оказывали помощь ополченцы местного гарнизона.

Расчет Шуйской городской управы о продовольствии военнопленным, привлекаемым к городским работам. Май 1915 г.

В Иваново-Вознесенске пленные с апреля 1915 г. также занимались очисткой улиц и площадей. Первый удачный опыт способствовал появлению два месяца спустя предложения гласного городской Думы И.И. Власова о широком использовании пленных для уличных земляных работ. Но добиться выделения городу «постоянной» партии пленных (100 чел.) удалось лишь в октябре 1915 г. Часть из них зимой занималась заготовкой дров в лесных дачах, часть — уборкой улиц и доставкой грузов с железнодорожной станции. Поскольку условия жизни пленных на лесозаготовках оставляли желать много лучшего, некоторые из них отморозили себе конечности.

Отношение начальника гарнизона г. Иваново-Вознесенска городскому голове А.К. Семенову о настроениях военнопленных. 22 декабря 1915 г.

В результата вся партия лесных пленных 28 декабря 1915 г. «объявила себя больными и идти на работы отказалась». Пришлось решать вопрос с помощью специальной комиссии, которая после обследования лесных сторожек, перевела значительную часть пленных на работу в город. Здесь они трудились в городской хлебопекарне, продовольственном лабазе, прачечной, на разгрузке вагонов, а также на строительстве воинских бараков.

Кроме того, труд пленных использовался на текстильных фабриках — обычно на тяжелых и неквалифицированных работах по добыче топлива в лесах и на торфяниках. Доставка пленных к месту работы, их содержание и охрана относились на счет предприятия. Помещение им обязательно предоставлялось отдельное от других рабочих. «Пионером» в использовании военнопленных на торфяных заготовках стала фабрика А.В. Каретниковой в Тейкове, где первые они появились еще в октябре 1915 г. (100 чел.). В дальнейшем их количество было увеличено до 250 чел. Поначалу прибывшие были всем довольны: он хвалили русский хлеб и кашу, рабочие относились к ним добродушно, никаких конфликтов не замечалось. Однако уже в ноябре 1915 г. треть поенных не вышла на работу мотивируя это плохой пищей и невысоким заработком. При этом пища для них готовилась в тех же котлах, что и для обычных рабочих, продолжительность рабочего дня также не отличалась (с 6 часов утра до 6 вечера). Некоторые пленные, по словам полицейского надзирателя, вели себя вызывающе, упреждая, что «в силу Гаагской конвенции их работать заставлять не должны».

Донесение полицейского надзирателя при фабрике Товарищества мануфактур А.В. Каретниковой Шуйскому уездному исправнику. 7 ноября 1915 г.

В дальнейшем подобные инциденты происходили регулярно — часть пленных отказывалась выйти на работу, после чего арестовывалась и отсылалась уездному воинскому начальнику. В течение некоторого времени на замену им прибывала новая партия. Большая партия военнопленных (220 чел.) работала на фабриках братьев Г.К. и А.К. Горбуновых в Киселеве и Колобове. В феврале 1917 г. 13 чел. из них были арестованы за уклонение от работы, а еще 2 чел. бежали.

Письмо Правления Товарищества бумаготкацкой мануфактуры братьев Г.К. и А.К. Горбуновых о продлении срока содержания на фабрике военнопленных. 2 марта 1917 г.

Поскольку рабочих рук не хватало прежде всего, в обескровленном мобилизацией сельском хозяйстве, пленные привлекались к полевым работам, причем не только большими партиями, но и по одному человеку в хозяйство. Обеспечить их охрану в данном случае не было никакой возможности. В связи с этим пленные чувствовали себя довольно вольготно. Костромской губернатор в октябре 1916 г. сетовал, что оказавшись на работах, они «получают и полную свободу действий и возможность распоряжаться заработанными деньгами». Вследствие этого пленные «не чувствуют неизбежных стеснений, которые они должны чувствовать в силу своего положения». Многие из них «открыто разгуливают в городах и селах одиночным порядком», так что «могут свободно скрыться среди обывателей и бежать».

Циркуляр Костромского губернатора об усилении контроля за охраной военнопленных. 3 октября 1916 г.

Побеги пленных к этому времени стали делом довольно обычным. А многие из них настолько адаптировались среди местного населения, что на родину уже не возвращались: они получали постоянную работу, заводили семью и после революции принимали новое подданство.

Заявление военнопленного И.И. Пеглау в Кинешемскую коллегию по делам пленных и беженцев о желании перейти в российское подданство. 7 сентября 1918 г.

«Пожалуй унывай, лучше не будет...»

(Общественные настроения на фронте и в тылу в годы войны)

Первые месяцы войны были отмечены небывалым всплеском патриотизма. Призывники рвались на войну, рабочие — к станкам, интеллигенты вступали в многочисленные организации для помощи фронту, а фабриканты щедро оделяли их средствами. Племянница из Москвы писала фабриканту С.М. Гандурину о настроениях тех дней в сентябре 1914 г.: «Война чувствуется обилием лазаретов, частыми сборами пожертвований и бесконечным шитьем для солдатиков. В этом направлении у нас в семье работают все. И прислуга урывает минутку, чтобы прошить на машинке несколько рубах».

Письмо племянницы Сергею Михайловичу Гандурину с описанием общественных настроений. 24 сентября 1914 г.

Для населения в тылу первые месяцы войны ознаменовались не только возникновением многочисленных благотворительных учреждений, но и мощной антиалкогольной кампанией. Почти сразу после объявления мобилизации во многих городах были закрыты все «питейные заведения», а 22 августа 1914 г. во всей империи введен «сухой закон». Первые результаты этой кампании вызвали настоящий восторг в «мыслящих слоях» российского общества. Из городских и земских управ в адрес правительства посыпались ходатайства о запрещении торговли алкоголем «навсегда».

Заявление рабочих и служащих фабрики Покровской мануфактуры в Иваново-Вознесенскую Думу о запрещении продажи крепких напитков. 23 августа 1914 г.

Авторы одного из таких обращений сообщали в Иваново-Вознесенскую Думу, оценивая итоги первого месяца кампании: «Мы были свидетелями успешной мобилизации нашей армии, не видим мы ни озорства, ни драк, ни других видов хулиганства. Исчезли слезы, обиды и проклятия. В семьи вошел ангел мира и добра. Воистину произошло обновление Руси».

С большим подъемом население относилось к многочисленным благотворительным сборам, открытым в первые месяцы войны: на обеспечение семей мобилизованных и организацию помощи больным и раненым воинам. Уже к концу августа 1914 г. граждане Иваново-Вознесенска собрали на эти цели более 19 тыс. руб. Однако постепенно поток пожертвований иссякает, в силу чего появляется потребность в стимулировании активности «массового благотворителя» специальными акциями. На исходе октября 1914 г. было решено организовать «фургонный сбор» для отправки подарков в действующую армию. В ходе него принимались любые теплые вещи, белье, сухие продукты, посуда и даже книги. «Не стесняйтесь жертвой! Как бы мала она ни была – она будет принята с благодарностью» — писали авторы воззвания. С 29 ноября по 1 декабря 1914 г. по Иваново-Вознесенску двигались повозки-фуры, на каждой из которых имелся сигнальщик с дудкой.

Объявление Иваново-Вознесенского комитета Всероссийского союза городов о пожертвовании вещей гражданами Иваново-Вознесенска 324-му пехотному Клязьминскому полку. Февраль 1915 г.

Обыватели выносили из домов все, что могли пожертвовать для армии. Из собранного материала Благотворительным обществом были изготовлены фуфайки, жилеты, рубахи и кальсоны (всего более 20 тыс. вещей). Кроме того, в число подарков вошли табак, чай, сахар, колбаса, консервы и пряники. Для отправки на фронт были снаряжены два вагона — для 184-го Варшавского и 199-го Клязьменского полков (в них служили многие ивановцы). В ответ были получены благодарственные письма солдат и офицеров, польщенных заботой о них. «Дай Бог, чтобы все наши соотечественники помнили о нас, так же, как и вы» — писал один из авторов.

Письмо Иваново-Вознесенской городской управе от ротного командира 324-го пехотного Клязьминского полка. 20 февраля. Февраль 1915 г.

Между тем на фронте дела идут далеко не лучшим образом. В мае 1915 г. начинается «Великое отступление» российской армии, в ходе которого она оставляет Галицию, Польшу и Литву. Успех немцев во многом был обусловлен тотальным преимуществом в артиллерии. Племянник управляющего фабрикой Горкинской мануфактуры И.Н. Скворцова, принимавший участие в этих боях, так описывал ее действие: «Окопы наши все растрепал в пух. У нас делаются землянки для раненых – в два ряда бревен толстых, да насыпают на аршин земли. Вот если угодить в нее, то одно только воспоминание останется – воздухом всю землю разнесет, а бревна в щепки. Если кто в ней находится – разве какие признаки останутся». Кажется, что воевать ему уже не особо хочется: «Чего человек не придумает для истребления своего брата, самому бы этим снарядом в спину. Да что поделаешь – пожалуй унывай, лучше не будет».

Письмо племянника управляющему фабрикой Товарищества Горкинской мануфактуры И.Н. Скворцову из действующей армии. 19 июля 1915 г.

Профессиональные военные были настроены более решительно. Подполковник К.О. Ульяшин, дальний родственник Д.Г. Бурылина, прожил немало лет и принял участие в двух военных конфликтах на Дальнем Востоке. Несмотря на целый букет болезней, с первых месяцев новой войны он отправился на фронт. Зимой в окопах Константин Осипович простудился и заболел, его зять был тяжело ранен, многие товарищи погибли — но старый вояка излучал оптимизм: «Враг силен, упорный, но он будет уничтожен — вот заветная мечта каждого воина. За Русь святую, ее лучшее будущее и за Царя будем биться до последней капли крови». Уже после начала отступления он все же не верил, что оно продлится долго: «Все мы уверены в победе, временные успехи немцев мало волнуют. Германия будет разбита и победит многострадальная Матушка-Русь» — писал он Бурылину в июле 1915 г.

Письмо подполковника К.О. Ульяшина Д.Г. Бурылину. 30 июля 1915 г.

Между тем необходимость ликвидации «снарядного голода» и улучшения снабжения армии вызывала ужесточение правил внутреннего распорядка на предприятиях, работавших «на оборону». Особенно это касалось механических мастерских, где изготавливались гранаты. В целях большей выработки гранат для артиллерийского ведомства уже с декабря 1915 г. сокращаются праздничные перерывы и вводится трехсменная работа. Московский областной военно-промышленный комитет в марте 1916 г. объяснял это насущной необходимостью: «И владельцы предприятий, работающих на оборону и рабочие, как граждане страны, должны найти путь к соглашению о сокращении предстоящего пасхального перерыва. Не забывайте, что Ваши братья-воины непобедимы, только пока они в изобилии снабжены всем необходимым. Не останавливайте ни на минуту Вашей напряженной работы на нужды нашей доблестной армии. Час радостного отдыха для всех наступит лишь после победы».

Циркуляр Московского областного военно-промышленного комитета о необходимости ограничить пасхальный перерыв. 23 марта 1916 г.

Сокращая пасхальный перерыв в марте 1916 г., фабриканты объявляли, что список всех военнообязанных, не вышедших на работу вовремя, будет представлен председателю Особого совещания по обороне государства генерал-майору С.И. Чердынцеву, после чего они неминуемо отправятся на фронт.

Объявление дирекции Товарищества мануфактур А.М. Гандурина рабочим механического отделения о сокращении пасхального перерыва. 23 марта 1916 г.

Тяжелые неудачи на фронте и ухудшение положения в тылу вызывают необходимость проведения «разъяснительной работы» о целях войны среди широких масс населения. В январе 1916 г. Министерство просвещения рекомендовало иваново-вознесенцам провести народные чтения, посвященные «вопросам войны».

Циркуляр Министерства народного просвещения в Иваново-Вознесенкую городскую управу об организации народных чтений по вопросам войны. 19 января 1916 г.

Местная общественность с энтузиазмом откликнулась. В том же месяце в Иваново-Вознесенске был устроен однодневный сбор средств на постройку двух санаториев в Крыму для больных и раненых воинов. Участковым сборщикам было роздано 200 кружек, а для продажи на благотворительных концертах получено 155 тыс. значков. «Гвоздем программы» сбора оказался известный священник-миссионер Г.Я. Жук, приглашенный с лекцией «Война и переживания русского человека». А в кинотеатре «Яр» были продемонстрированы картины на тему войны: «Германские варвары в Сербии», «Будущий герой» и др. Всего в ходе этого сбора было получено около 2800 руб.

Пригласительный лист иваново-вознесенского городского головы для обсуждения вопросов по организации сбора на устройство двух санаториев в Крыму. 16 января 1916 г.

Еще одной внушительной акцией, которую без преувеличения можно назвать военно-пропагандистской, стала выставка «Война и искусство», проведенная Иваново-Вознесенским кружком любителей художеств в Музее Д.Г. Бурылина с 12 апреля по 8 мая 1916 г. Материальной целью мероприятия был сбор средств на устройство приюта для увечных воинов — «тружеников в области искусств». Выставка была призвана познакомить население Иваново-Вознесенска с вооружением противников России, выяснить влияние войны на печать, художественную промышленность и искусство, а также показать ее отражение в детском воображении. На ней работали отделы старинного оружия и современного вооружения, трофеев, документов, детских рисунков, мануфактуры, а также медицинский, художественный и Польский. Кроме того, была смонтирована панорама «Окоп». Для сбора экспонатов в Москву были командированы преподаватель рисовальной школы С.В. Молчанов и художник И.Н. Нефедов.

Объявление от Иваново-Вознесенского кружка любителей художеств об устройстве выставки «Война и искусство». 10 февраля 1916 г.

Список представленного на выставке был внушителен и разнообразен — от почтовых марок и кредитных билетов до немецких воззваний, пропусков и афиш. В медицинском отделе оказалась коллекция негативов рентгеновских снимков, проведенных при оперировании раненых в лазарете Общества фабрикантов. К снимкам поврежденных частей тела были приложены пули и осколки гранат, извлеченные из ран. Большое внимание вызывала коллекция детских рисунков посвященных войне: мальчики изображали бои и сражения, а девочки — работу в лазаретах. Кроме того, были представлены военные картины профессиональных художников — как местных (И.Н. Нефедов. И.И. Трифонов, Л.В. Самыгин), так и столичных (С.В. Малютин, Л.О. Пастернак, А.М. Васнецов). Но обывателей больше всего поразила выставка трофеев, размещенная по всему фасаду здания Музея. Они буквально массами собирались вокруг немецких орудий и пулеметов.

Последней значимой патриотической манифестацией, проведенной в Иваново-Вознесенске до революционных событий, стал Георгиевский праздник, состоявшийся 26 ноября 1916 г. В ходе него чествовались «доблестные герои российских армии и флота». Всего в Шуйском уезде удалось отыскать 45 георгиевских кавалеров, в том числе 12 проживающих в Иваново-Вознесенске.

Список нижних воинских чинов, имеющих Георгиевские кресты, проживающих в районе полицейского надзирателя при фабрике Н.М. Гарелина. 21 ноября 1916 г.

С целью сбора средств в городе был организован концерт местной музыкальной школы «с отчислением части сбора с публики» в качестве пожертвования георгиевским кавалерам. Пять кинотеатров дали обязательство были уделить на эту цель четверть от общего сбора в «георгиевский день». Для «георгиевцев» были устроены угощения, на заводе в Гусь-Хрустальном были заказаны 200 кружек, а также пошиты 180 рубах из ткани, пожертвованной Товариществом Куваевской мануфактуры.

Но подобные мероприятия уже не давали прежнего эффекта. Сложная ситуация на фронте усугублялась серьезными проблемами в тылу. С мая 1915 г. в Иваново-Вознесенске и Шуе начались проблемы с поставками продовольствия. Городским управам пришлось создать специальные организации для закупки и продажи населению товаров первой необходимости по фиксированной цене.

Отчет Шуйской городской управы о продаже жителям города предметов первой необходимости с 18 апреля по 1 октября 1916 г.

И все же цены на продукты росли намного быстрее заработной платы. Рабочие раз за разом устраивали стачки. К январю 1917 г. иваново-вознесенский городской голова А.К. Семенов констатировал, что «наличность запасов предметов продовольствия в городе ничтожная». Владимирское продовольственное совещание объясняло затруднения с поставками отправкой хлеба для армии и призывало население «терпеливо примириться с временными затруднениями». Однако терпение изможденных войной горожан постепенно начинало иссякать