«...писал Александр Николаев сын Островский…»

Сегодня 12 апреля день рождения Александра Николаевича Островского (1823-1886). Через 3 года мы будем отмечать 200-летие со дня рождения великого русского драматурга. А в 2013 году, в год 190-летия, в Государственном архиве Ивановской области были выявлены новые документы, связанные с драматургом и членами его семьи, а главное – его неизвестные ранее автографы. Правда, автографы эти не имеют никакого отношения к драматургии, хотя рассказанная в них история вполне могла стать сюжетом для литературного произведения.

В 1847 г. отец драматурга Н.Ф.Островский за 15 тысяч рублей приобрел имение в Кинешемском уезде. И тут же посыпались прошения в Кинешемский уездный суд. «В купленном мною в Московском опекунском совете имении бывшего губернского секретаря Александра Сипягина: в Кинешемском уезде в сельце Щелыкове и селе Твердово с деревнями, находятся, кроме купленных мною крестьян и дворовых людей в числе 127 душ, лишние крестьяне, мне не принадлежащие» – вот основной смысл жалоб Николая Островского. Чужие 23 души принадлежали малолетним помещикам Сипягиным, и они не просто проживали на землях Островского, они вели хозяйство, пахали, сеяли, косили и т.д. Выяснение обстоятельств дела показало, что бывший владелец усадьбы разжалованный А.Е.Сипягин, владел не всем имением. 7-я его часть по наследству от деда перешла малолетним детям Сипягина - Егору и Варваре. Причем, крестьяне Сипягиных проживали в разных местах имения, в деревнях Маркушево, Кутузовка, Василево и Лобаново. При оформлении покупки имения почему-то эта чужая часть учтена не была. Мы не будем вдаваться в юридические тонкости этого дела, понятно, что при решении спорных имущественных вопросов закон встает на сторону несовершеннолетних детей. Поэтому первые жалобы и прошения Н.Ф.Островского просто откладывались, крестьяне решением суда оставались на месте и продолжали вести хозяйство на земле, которую он считал своей. На долгие годы растянулась тяжба Николая Федоровича, а позднее и его вдовы Эмилии Андреевны с Сипягиными и их опекуном, дело чуть не кончилось кровопролитием, так как крестьяне, отстаивая свои посевы, взялись за вилы и колья. «Я опасаюсь явного грабежа<…>, но отвращать насилие силой я не решаюсь, опасаюсь могущего последовать при том от буйства сипягинских крестьян смертоубийства», - жалуется Н.Ф.Островский становому приставу, а уже через день с его земли вновь украдены 200 снопов. И опять он пишет о «насильном завладении пашенной землей моей крестьянами малолетних Сипягиных».

Хранящиеся в архивном фонде Кинешемского уездного суда дела о размежевании земель и выводе крестьян Сипягиных из имения Н.Ф.Островского за 1847-1853 гг. содержат большое количество прошений и жалоб Николая Федоровича. Чаще всего он писал их сам, но иногда поручал писарю или своим сыновьям. В прошениях от 14 июля 1848 г., 21 июня 1849 г. читаем: «писал императорского московского университета студент Сергей Николаев сын Островский», а два прошения от 26 мая и от 2 июня 1848 г. написаны рукой Александра Николаевича. Оба прошения объемные – на 3-4-х страницах. Заканчиваются они так: «прошение писал из дворян коллежский регистратор Александр Николаев сын Островский», а далее рукой отца приписка - «сочинял надворный советник и кавалер Николай Федоров сын Островский».

В это время Александру Островскому 25 лет, он служит в московском коммерческом суде. Взяв на службе отпуск, 1 мая 1848 г. впервые приехал в приобретенное отцом имение, провел здесь всё лето и был навсегда очарован великолепием щелыковских мест. Но приехав на отдых, волей-неволей молодой человек был вовлечен отцом во все перипетии судебных разбирательств.

Известно, что отец будущего драматурга в юности писал стихи, увлекался литературой, многочисленные прошения, на нескольких листах каждое, говорят о том, что он занимался написанием прошений с удовольствием, каждый раз подчёркивал «сочинял Николай Федоров сын Островский». Удивительно, что при этом он не одобрял увлечение сына литературным творчеством, заставлял Александра – уже к тому времени автора опубликованной пьесы «Картины семейного счастья», очерка «Записки замоскворецкого жителя» - писать под свою диктовку. А может это ревность к сыну, обида за свои несбывшиеся мечты? Так или иначе, будущий драматург писал эти прошения под диктовку, и возможно позднее, вкладывая в уста одного из героев пьесы «Волки и овцы» слова: «Только и знаем, что судимся», вспоминал своего отца.

В 1867 г. А.Н.Островский вместе с братом Михаилом выкупил усадьбу Щелыково у мачехи и стал помещиком Кинешемского уезда. Он проводит здесь по нескольку месяцев в году, занимается общественной деятельностью, в частности, в течение 1872-1884 гг. является почетным мировым судьей. Самое ценное и интересное из сохранившихся судебных дел, в рассмотрении которых Александр Николаевич принимал участие, - дело по иску адмирала Геннадия Ивановича Невельского к своим работникам, обвиняемым в растрате имущества в усадьбе Рогозиниха. На листах этого дела соединились имена двух великих наших земляков, которые были соседями по усадьбам в Кинешемском уезде. В судебных заседаниях Г.И.Невельской выступает в качестве истца, А.Н.Островский - в роли почетного мирового судьи, под приговором среди прочих подпись - «Мировой судья А.Островский». В деле огромное количество автографов Г.И.Невельского, но это предмет отдельного рассказа.

Наталья Муравьева,
зам. директора облгосархива

Статья впервые была опубликована в «Ивановской газете» № 169-170 от 13 сентября