О нас пишут

Календарь памятных дат

Голосование

Баннер Единого портала государственных и муниципальных услуг (функций)
Главная Из фондов архива Отголоски Смуты: «лисовчики» в Шуйском уезде в 1610-х гг.
Отголоски Смуты: «лисовчики» в Шуйском уезде в 1610-х гг.
24.01.2017 16:37

Темой настоящей статьи является реконструкция истории г. Шуи во второе десятилетие XVII в. Шуяне приняли активное участие в событиях земского движения в Замосковье 1608-1609 гг. [1]. Однако эти события освещены небольшим количеством документов. Иным образом дело обстоит с событиями следующего десятилетия XVII в.: начиная с 1612 г. мы имеем возможность детально рассмотреть жизнедеятельность шуйского посада. История Шуи привлекает интерес еще тем фактом, что в течение 6 лет после окончания Смуты, город дважды подвергался разорительным набегам «литовских людей и русских воров», чаще именуемых «лисовчиками».

Летом 1612 г. шуяне били челом кн. Д.М. Пожарскому «с товарищи» о «своей бедности и о разоренье». Они сообщали, что в 1608/09 г. «польские и литовские люди» разорили город, сожгли храмы, посадские дворы и лавки, ограбили «животы» шуян, многих их них «побили и в полон поимали». Затем они еще «многажды» приходили воевать город. В ответ на челобитье была получена грамота, по которой шуйскому воеводе кн. И.Д. Гундорову запрещалось брать с шуян «кормов и даточных людей, и денежных всяких доходов на прошлые лета» до 1 сентября 1612 г., а новые платежи осуществлять «с живущего». В связи с этим из Суздаля для «дозора» шуйского посада были направлены Ф.М. Болотников и М.Д. Шилов. Они зафиксировали в «живущем» на посаде четь сохи. Тогда же «в полкех» Пожарского шуяне получили на откуп городской кабак [2]: соответствующая память была направлена шуйскому воеводе кн. И.Д. Гундорову 20 сентября 1612 г. от суздальского воеводы кн. Р.П. Пожарского. Сумма откупа составляла 300 р. и должна была выплачиваться на три срока в Суздаль – воеводе кн. Р.П. Пожарскому «на жалованье ратным людем», хотя официально адресатом платежа выступал приказ Галицкой чети[3].

Суздальский воевода развернул активную деятельность по сбору на шуянах денежных доходов, кормов и людей для нужд своего гарнизона. Еще летом 1612 г. он взял в Шуе двоих посошных и пятерых даточных людей. 5 ноября 1612 г. от него в Шую поступил приказ о сборе «з дворовых мест и с лавок всяких оброшных и пищальных денег» за 1609-1612 гг. Он также требовал сбора на корм ратным людям. Для сбора денег и кормов в Шую были присланы 8 стрельцов станицы Никифора Михайлова и «велено их кормити». А 9 ноября 1612 г. из Суздаля в Шую явились Первый Корсаков и черкасский сотник Иван Суходольский, а с ними 60 черкас и казаков. Они стояли на посаде 5 дней и «имали сильно» корм и кабацкое питье [4]. В течение короткого времени шуяне подали кн. Д.М. Пожарскому две челобитные с протестом на действия суздальцев. Они сообщали, что оклад, по которому Р.П. Пожарский требовал сбора на ратных людей, платился до разорения, просили не брать на них денежных доходов за прошлые годы (поскольку платежные отписи в них погибли «в литовское разоренье») и кормов на нынешний год, а суздальских стрельцов, присланных для сбора, «с посаду свести». Впредь они просили взимать деньги в приказе Галицкой чети в Москве, мотивируя это тем, что прежде «всякие денежные доходы» платили в Москве [5]. Надо заметить, что кормовые сборы осуществлялась непосредственно представителями Второго ополчения и шуяне не желали видеть для них посредника в лице суздальского воеводы [6].

По первой челобитной в Шую И.Д. Гундорову 26 ноября была направлена грамота, по которой с шуян «не велено имать денег оброчных и кормов, и никаких доходов», а стрельцов выслать в Суздаль [7]. По второй челобитной 2 декабря 1612 г. шуйский воевода получил указ «чтоб из Суздаля отнюдь никаких грамот и наказов и посланников, опричь с Москвы боярских и воеводских грамот» он не принимал, а «всякие доходы» платил в Москву. От платежа доходов и кормов за прошлые годы шуяне освобождались [8]. Однако на этом притязания суздальских воевод не окончились. 18 декабря кн. Р.П. Пожарский взял с шуйского посада деньги и корм «в земскую казну ратным людем в жалованье». Тогда же он получил 75 руб. кабацких откупных денег на корм сотне астраханских стрельцов Никифора Михайлова, присланной в Суздаль для пополнения гарнизона [9]. При этом суздальский воевода не отказался от идеи обеспечить корм гарнизона в своем городе с помощью шуян: от него поступил наказ, согласно которому с посада требовалось собрать 150 четвертей ржи и столько же овса для стрельцов Никифора Михайлова. На «податной» контроль за Шуей заявляет претензии также владимирская администрация: ее представитель Н.С. Мальцев 25 января 1613 г. собрал в Шуе деньги «с лавок и полков» [10]. А часть сборов («шубный сбор» и сбор «на пушечную стрелбу») осуществлялся централизовано [11]. Все это вызывало недовольство шуян, поскольку грозило не только убытками вследствие «перекрестного» взимания одних и тех же сборов, но и потенциальной потерей административной самостоятельности.

В новой челобитной земский староста Т.И. Дубовиков сообщал, что в Шую являются «посланники и казаки и гонцы и стрелцы и всякие ратные люди». Они грабят на дорогах шуян и «торговых людей», отбирают у них лошадей, а также «емлют насилством» для себя кормы и подводы. Также он заявлял, что им «платити невозможно» хлеба для «ратных людей», требуемого суздальским воеводой. Указом 9 марта шуйскому воеводе И.Я. Блохину было велено освободить шуян от этого платежа, а также повторено указание оберегать шуян от «посланников, гонцов, казаков, стрельцов и всяких ратных людей» [12]. 11 марта шуяне уплатили в казну 75 руб. «за стрелецкий корм» Ф.Г. Кобылину [13]. Затем к Шуйскому уезду была «приписана» казачья станица атамана Томила Кортавого (150 чел.), которую необходимо было обеспечивать кормом. 27 апреля и 20 мая 1613 г. шуяне выплатили свою долю за корм «по сошному розводу» деньгами согласно договору с атаманом сборщику Б.Г. Владиславлеву [14].

Однако суздальцы, несмотря на запрещение собирать кормы для стрельцов сотни Никифора Михайлова, также требовали его с шуян. Основанием для этого выступал тот факт, что шуяне должны были выплачивать в Суздаль «на корм ратным людям» оклад кабацкого откупа. 29 мая, 9 июня, 25 июня и 23 октября и 12 декабря 1613 г. разные сборщики по наказу из Суздаля воеводы И.И. Салтыкова собирали с шуян деньги на годовое жалованье, корм и подводы для астраханских стрельцов [15]. Таким образом, кроме собственной станицы, шуяне должны были обеспечивать суздальских стрельцов Никифора Михайлова. 28 июня 1613 г. в Шую прибыл В.Ю. Бобынин. Он производил с шуян натуральный сбор на московских стрельцов [16]. Он же 5 января 1614 г. получил с шуян деньги на корм суздальским стрельцам (приказа Давида Александрова), пушкарям и затинщикам [17]. Таким образом, суздальские стрельцы также обеспечивались шуйским посадом. Недовольство шуян подобным порядком сборов вылилось в челобитную с просьбой взимать в Москве «кабацкие деньги», выплачивавшиеся в Суздаль. Первоначально разрешение было получено [18], однако уже 12 декабря 1613 г. этот платеж вновь был направлен суздальскому воеводе [19]. Кроме того, суздальские приказные лица 19 июля 1613 г. получили с шуян ямские деньги [20]. Заявляют суздальцы претензии и на доставку в Москву сборов «на государев обиход» и экстренных сборов. Если в ряде случаев эти сборы осуществляются непосредственно московскими сборщиками [21], то в других – сборщиками, направленными по наказу суздальского воеводы [22]. Шуяне всеми силами старались исправить столь неоднозначную ситуацию. Факты свидетельствуют, что им это удалось: 1614 г. обошелся без жалоб на произвол суздальских сборщиков, а ямские и пищальные деньги шуяне 30 августа 1614 г. заплатили уже в приказ Большого прихода [23]. Тогда же они получают новый откуп на кабак (с «наддачей» в 50 р.): откупные деньги вносятся уже в казну Галицкой чети [24]. С октября 1613 г. вслед за кабаком на откупную систему переводится также и шуйская таможня [25]: деньги вносились в казну приказа Большого прихода.

Однако в декабре 1615 г. на Шую обрушивается набег отрядов Лисовского [26]. 6 марта 1616 г. шуяне дали сказку Д.И. Яхонтову, в которой сообщали, что Лисовский на исходе ноября 1615 г. шел от Костромы «и стоял в селе в Горицах два дни и в горицкие дворы загоны ганял». На боярском дворе в селе лисовчики «людей пересекли и лашади поимали, из житниц хлеб вытравили, животину всякую прибили». Такая же участь постигла горицкие деревни. За Лисовским шли государевы воеводы кн. В.И. Туренин и кн. М.П. Барятинский «и досталь хлеб и сено потравили и крестьянские животы лошади и мелкую животину пограбили, а крестьян перемучили» [27]. Далее Лисовский двинулся на Шую. Согласно показаниям шуян 29 марта 1616 г. дозорщику И.Ф. Заборовскому, он «изгоном» появился в городе 1 декабря 1615 г. Лисовчики двигались через Борсоглебскую и Телешовскую волости Шуйского уезда, и в них «людей и крестьян секли, и в полон имали, и животы их брали и разоряли» [28]. Исследование подлинника этого акта позволило сделать определенные выводы о характере движения лисовчиков [29]. Двигаясь на Шую, они разорили более двух десятков деревень, а после стоянки в городе двинулись на Архангельский погост. При этом они разграбили еще десяток поселений, а с. Сергеево даже «выжгли» [30]. Сведения о дате набега на Шую повторяются в другой сказке, данной шуянами 27 апреля 1616 г. тому же дозорщику относительно набега на с. Парское, поместье Ф.В. и В.В. Волынских и Марии Годуновой [31]. Шуйский кабак также оказался разорен: 15 октября 1616 г. было приговорено: «зачесть по обыском кабацких денег, что у них (шуян – Е.Б.) поимали литовские люди, да после того, как шли воеводы… с ратными людми, кабак разорили и питье кабацкое и запасы поимали» [32].

Однако не успело остыть пепелище после набега Лисовского, как в Шую 23 декабря 1615 г. явился с наказом от суздальского воеводы губной староста М.Д. Шилов. Он должен был получить с Шуйского уезда корм для присланных в Суздаль 100 чел. московских стрельцов, 9 суздальских стрельцов и подмогу для суздальских дьячков. В ответ шуяне жаловались, что 100 стрельцов присланы в город «для осады на время», а суздальских стрельцов и дьячков они не выбирали и подмоги им не рядили. В результате шуйскому воеводе Т.Г. Охотину 11 января 1616 г. была направлена грамота с запрещением «править» с шуян указанные деньги [33]. В конце марта 1616 г. в Шую для оценки степени «литовского разорения» явился И.Ф. Заборовский. По его дозору оклад с шуйского посада был снижен вдвое – с чети до полчети сохи. Однако при этом подмогу охотникам владимирского яма шуяне обязаны были «править» по старому окладу «как было до разоренья Лисовского», в результате чего «посадские люди бредут розно» [34]. Они просили привести «подмогу» в соответствие с дозором. 9 июля 1617 г. в Шую была направлена грамота, согласно которой «охотникам подмогу» с 1 июля по 1 сентября 1617 г. полагалось брать по дозору Заборовского [35]. Столь странный срок сбора подмоги по новому дозору связан с тем, что ямщики получали ее лично на срок с 29 июня одного года до такого же числа следующего [36]. Таким образом, набег Лисовского «разорвал» платежный год, а владимирские ямщики отказались принять итоги нового дозора, значительно снижавшего их доход. Однако они были вынуждены подчиниться царскому указу [37]. Но тут же активизировались суздальцы, постаравшиеся узурпировать право на этот сбор: 15 февраля 1617 г. суздальский целовальник принял «охотникам на подмогу» 6 руб. [38].

Разорение кабака в ходе набега Лисовского привело к появлению у этой оброчной статьи иногороднего откупщика. 13 августа 1617 г. шуйский воевода кн. П.Ф. Волынский получил указание о сдаче кабака на откуп шуянам [39]. Однако 31 августа 1617 г. в Шую был направлен новый указ – о сдаче кабака на откуп москвитину Федору Матвееву. Он должен был платить в Галицкую четь оброка «старого» 350 р., «да новые наддачи, что было шуяне посацкие люди наддали, и что он Фетька сверх их наддал» 250,5 руб. [40]. Таким образом, между посадом и откупщиком шла длительная борьба за контроль над кабаком. Тогда же шуяне упускают в руки стороннего откупщика и таможенную пошлину: на 1617/18 г. таможенный откуп «из наддачи» получил крестьянин кн. Д.М. Пожарского Яким Леонтьев. Соответствующую грамоту шуйский воевода получил 2 августа 1617 г. [41]. Однако когда откупщики явились в Шую, то шуяне им «збирати таможных пошлин не дали». 5 октября воевода получил предписание отказать таможенную пошлину откупщикам. Если в период откупного срока «тамгу держали посадцкие люди», с них требовалось получить сумму «счетчи против откупу» и передать ее откупщику [42]. Таким образом, при передаче откупщику сбора таможенной пошлины возникли серьезные проблемы, вылившиеся в значительные убытки для обеих сторон [43]. Однако затем шуянам все же удалось добиться передачи им права сбора таможенных пошлин: в марте 1618 г. шуйский воевода получил указ о взятии поруки на земском старосте К.К. Свиньине в уплате пошлины за второе полугодие [44].

В конце лета 1618 г. Шуйский уезд вновь подвергся разорению. Сведений об этом набеге сохранилось гораздо меньше [45]. 18 апреля 1619 г. шуяне показали суздальскому осадному голове Г.П. Мякишеву, что в 1618/19 г. «польские и литовские люди, черкасы и с Вязников воры и казаки» пришли «войной» на вотчины Николо-Шартомского монастыря (с. Чернцы и Пупки). Они разорили и монастырь, и монастырскую вотчину: «села и деревни пожгли, и хлеб стоячей и молоченой потравили и слуг и крестьян в полон поимали» [46]. 13 марта 1619 г. М.Н. Колзаков с дуниловским приказчиком провел обыск об уничтожении литовцами и черкасами хлеба в с. Дунилово и разорении в нем кабаков [47]. О передвижении «литовцев и черкасов», совершивших набег на Шую, свидетельствует челобитная людей кн. Ф.И. Мстиславского от 3 февраля 1619 г. Они сообщили, что сначала по волости шли черкасы «и крестьян многих посекли», а следом 25 сентября 1618 г. в Ярополч явились казаки [48]. Таким образом, литовцы и черкасы двигались через Вязники на исходе лета. О времени их появления в Шуе можно судить по данным грамоты от 2 сентября 1620 г.: шуянам было зачтено «по обыском доимочных кабацких денег» 459 руб. 16 ал. 4 д. «для их разоренья на простой на те дни, что у них от войны литовских людей кабак стоял пуст». Срок составлял 294 дня – кабак был пуст с 17 августа 1618 по 6 июня 1619 г. [49].

20 июня 1619 г. по государеву наказу Шую «дозирали после литовских людей и черкас и русских воров разоренья» Н.В. Неплюев и подьячий Елисей Менчаков и положили ее «в живущем» в 7 четвертей пашни. Их дозорная книга сохранилась фрагментарно, поэтому о числе отмеченных в этом источнике дворов можно судить лишь приблизительно. Согласно нашим подсчетам, в книгах Неплюева отмечено всего 33 двора посадских людей (38 чел.). Также имеются сведения о 59 пустых дворах (61 чел.) и 33 дворовых местах, что «были дворы тяглые, а ныне запустели в разоренье от литовских людей» [50]. Шуяне сразу же били челом о приеме «всяких государевых доходов» с них по этому окладу и 17 августа 1619 г. губной староста М.Н. Кротков получил соответствующий указ из Москвы [51].

Однако вскоре оклад был изменен: Шуя была положена в сошное письмо «против луховского посаду» – в 15 четвертей с полуосьминой пашни. Впервые этот оклад был применен при сборе «в казачей корм» за 1619/20 г. 7 апреля 1620 г. шуяне заплатили этот сбор в Казачий приказ по дозору Н.В. Неплюева [52]. Однако губному старосте Ф.В. Сеченому была направлена «недоборная роспис», по которой ему было велено «донят» на шуянах деньги за этот сбор по дозору И.Ф. Заборовского (13 руб. 31 ал. 4 д.). В ответ шуяне напомнили о своем платеже и просили сбор не повторять. Однако в памяти из Ямского приказа шуянам сообщалось о новом окладе «против луховского посаду» (дозоры при этом были отставлены) и они 21 июля 1620 г. были вынуждены доплатить еще 1 руб. 7 ал. 3,5 д. [53]. 30 января 1621 г. по этому же делу получил указ шуйский воевода Д.С. Змеев. Шуяне жаловались, что он «правил» с них ямские деньги по дозору Заборовского, тогда как с них «для разоренья» велено брать деньги «против Луху посаду» [54]. В результате 16 января 1621 г. деньги были заплачены по «луховскому» окладу [55].

Очередной набег лисовчиков вновь вызвал актуализацию притязаний суздальской администрации на податной контроль над шуйским посадом. 14 апреля 1619 г. суздальский воевода В.А. Давыдов принял 100 руб. «московским охотникам на прогоны». Также он получил деньги «за тверские хлебные запасы» (25 руб.), на жалование суздальским подьячим (3 руб.) и «за государев лес» (2 руб.) [56]. Таким образом, кроме подмоги «охотникам», суздальский воевода включил в свою компетенцию хлебные запасы и деньги за «городовую постройку» в Суздале. 12 октября 1619 г. суздальский воевода Г.И. Дрозжин получил указ о взимании с шуян пошлин «на жалованье и прогоны охотникам» по новому дозору [57], а 13 декабря 1619 г. суздальский целовальник принял 15 руб. этих денег с шуян. При этом деньги взимались не по «луховскому» окладу, а по дозору И.Ф. Заборовского [58]. Эта практика вызывает еще одну челобитную шуян, в которой они жаловались, что «емлют на них сильно в Суздале даточные люди, и посоху, и городовую поделку, и стрельцам корм, и подьячим подмогу». При этом суздальцы присылают к ним стрельцов и рассыльщиков и те берут у шуян «кормы свои и конские великие и подводы многие и понятые». Посадские люди вновь отмечали, что прежде собирали «всякие доходы» сами и платили в Москве. Это их право было подтверждено указом шуйскому воеводе Д.С. Змееву от 7 марта 1620 г. [59]. Судя по всему, требование на шуянах «подмоги» суздальскими подьячими было следствием практики получения «корма» для суздальских стрельцов и «подмоги» для суздальских целовальников, занимавшихся доставкой собранных сумм. Однако если эти выплаты были «казуальными», то требование сбора «подмоги» суздальцам по окладу предполагало претензии на административную самостоятельность города. Но указом от 7 марта 1620 г. практика взимания «государевых доходов» на шуянах суздальскими приказными лицами была пресечена окончательно[60].

Очередное «литовское разорение» привело и к проблемам со сбором кабацких и таможенных доходов. После потери обеих оброчных статей в 1617/18 г., шуянам удалось вновь получить их на следующий сезон. Однако упадок материальной базы привел к серьезным проблемам со сбором окладных сумм. Лишь 7 января 1620 г. в Галицкой чети было получены откупные деньги с кабака на 1618/19 г. (53 руб.) [61]. Остальная сумма была «сложена» с шуян за простой кабака после «литовского разоренья». На следующий год кабацкая откупная сумма была уплачена полностью [62]. В первую половину нового 1620/21 г. «кабацкие откупные деньги» также были заплачены шуянами [63]. А вот за вторую половину года их платили уже откупщики, в роли которых выступили шуяне П.К. Аксенов и Илья Овдокимов [64].

Подводя итоги нашей работы, следует отметить несколько основных тенденций, проявившихся в жизнедеятельности шуйского посада во второе десятилетие XVII в. Прежде всего, резко обостряется борьба за податную независимость Шуи. Она была направлена против притязаний суздальской администрации. Кризисная налоговая ситуация не только способствовала, но и напрямую стимулировала притязания суздальской администрации на податной контроль за «младшим городом». Причем можно заметить прямую связь между социальными катаклизмами в Шуе, вызванными нападением внешнего врага и притязаниями суздальцев. Если первый виток шуйско-суздальского противостояния был связан со становлением «четвертного управления» в 1612 г., то два последующих – в 1616 и 1619 гг. – произошли после разорительных набегов на Шую. Еще одним переломным моментом в этот период явилось введение откупной системы управления – сначала в кабаке, а затем и в таможне. В весьма короткий период эта система привел к двукратному повышению «оклада», что вряд ли имело положительное влияние на социально-экономическое развитие посада. В данном случае также можно наметить связь – кризис материальной базы оброчных статей, вызванный неприятельскими набегами, подкрепленный требованием увеличения окладной суммы со стороны казны, способствовал передаче этих статей сторонним откупщикам. Такая передача всегда вела к значительному увеличению объема оклада, далеко не всегда соответствовавшему реальным экономическим возможностям посада. Наконец, третьей важной тенденцией является стремление посада использовать внешние катаклизмы (набеги лисовчиков), как фактор снижения налогового бремени. Это стремление проявлялось неуклонно и реализовывалось достаточно удачно. Однако снижение объема прямых налогов при общем экономическом кризисе приводило к увеличению налогов косвенных, реализовывавшемуся с помощью введения и развития откупной системы.

1. Подробная реконструкция этих событий: Кабанов А.Ю. Город Шуя и Шуйский уезд в Смутное время: перспективы изучения // Борисовский сборник. Вып. 1. Иваново, 2009. С. 34-40.

2. До этого кабак был подчинен «верной» системе сбора пошлин. 8 декабря 1610 г. по указу царя Владислава в Галицкую четверть было заплачено кабацких «верного бранья» пошлин 5 р. 12 ал. 2 д. на срок с 23 октября по 29 ноября 1610 г. 18 июля 1611 г. кабацкий целовальник И.П. Завьялов заплатил 20 р. суздальскому воеводе И.З. Просовецкому «за запасы»: Борисов В. А. Собрание трудов / Ред. Вопилин Е.Г., Баделин В.И. Т. 2. Иваново, 2004. № 4, 5. С. 32-34. Не может не обратить на себя внимание весьма небольшой размер пошлин: «верное бранье» обеспечивало казне весьма небольшие суммы.

3. Любомиров П. Г. Очерк истории Нижегородского ополчения. М, 1939. № 3. С. 239-240.

4. Общий объем убытков шуяне оценивали в 39 р. 6 ал.

5. Борисов В. А. Собрание трудов. Т. 2. № 6. С. 294-295. В течение короткого промежутка времени было подано две подобных челобитных. В одной сообщалось о прибытии в город стрельцов Никифора Михайлова (очевидно, доставивших грамоту из Суздаля от 5 ноября), а во второй – о прибытии казаков Корсакова и Суходольского (9 ноября).

6. 16 октября 1612 г. в Шую был прислан В.К. Ртищев: он получил с шуян и направил в Москву 10 пудов меду и 30 ведер вина.

7. Якушкин Г.Р. Обзор документов РГАДА по истории г. Шуи и Шуйского уезда XV-XVII вв. // Борисовский сборник. Вып. 2. Иваново, 2011. С. 18-19.

8. Акты подмосковных ополчений и Земского собора 1611–1613 гг. / Ред. С.Б. Веселовский. М., 1911. № 84. С. 101-103.

9. Якушкин Г.Р. Обзор документов… С. 19. Сбор был осуществлен по новому окладу Болотникова и Шилова.

10. РГАДА. Ф. 1641. Оп. 1. Д. 4. Л. 1-1 об.

11. Р.И. Чупрунов получил указание «збират со всего Суздалского уезда с сохи по 10 шуб бораньих». По этому окладу 17 января 1613 г. он получил с шуйского посада 2,5 шубы. В марте 1613 г. подьячий Михаил Неверов собрал в Шуе «на пушечную стрелбу с чети сохи» по разводу с уездом 12 аршин холстов льняных и посконных, 9 пятков льну и поскони и 15 гривенок смолы. 4 августа 1613 г. Н.И. Беклемишев принял «в пушкарской» запас часть кормов, по «сошному разводу» падавшую на шуйский посад: РГАДА. Ф. 1641. Оп. 1. Д. 3. Л. 1; НА СПбИИРАН. Ф. 21. Оп. 1. Д. 3. Л. 1.

12. Любомиров П. Г. Очерк истории... № 4. С. 240-241. Грамота была запечатана 10 марта: Документы Печатного приказа (1613-1615 гг.) / Сост. С.Б. Веселовский. – М.: Наука, 1994. С. 25.

13. НА СПбИИРАН. Ф. 21. Оп. 1. Д. 3. Л. 1. Сумма была эквивалентна 50 четвертям ржи и овса.

14. Там же. Л. 1: 27 апреля – 50 р. 19 ал. 3 д., а 20 мая – еще 65 р. 8 ал. 4 д.

15. 29 мая сборщики И.А. Исаков и С.И. Костеев собрали «астроханским стрельцам» на годовое жалование 37,5 р. 9 июня осадный голова Г.П. Мякишев принял им «недоплатных денег» еще 16 ал. 25 июня 1613 г. И.А. Исаков принял им же на корм 20 четвертей ржи, 5 четвертей круп и толокна, а 23 октября И.Е. Болотников принял для них 5 подвод. 12 декабря 1613 г. суздальский воевода И.И. Салтыков принял им на жалование 100 р. из шуйских кабацких доходов уже сбора 1613/14 г.: Там же. Д. 3. Л. 1; Там же. Д. 5. Л. 5, 6.

16. Бобынин «розвытя, почему довелос взяти по сошному писму живущаго» собрал с шуйского посада «за всо про всо» 6 р. Следует обратить внимание, что в тексте наказа, в качестве территории сбора отмечен лишь Суздальский уезд: Там же. Д. 3. Л. 1.

17. 5 января 1614 г. по наказу воеводы И.И. Салтыкова он взял на корм пушкарям и затинщикам 7 р. 16 ал. 4 д. Тогда же он получил корм и на суздальских стрельцов: 80 четвертей ржи и овса, а еще за 20 четвертей он получил деньгами: Там же. Д. 8. Л. 1-2.

18. 19 сентября 1613 г. дьяк М.П. Бегичев принял в приказ Галицкой чети с шуян 30 р. «окладных денег, что они челом ударили государю»: Там же. Д. 5. Л. 2.

19. И.И. Салтыков получил «астраханским стрелцам на жалованье кабацкого дохода» 100 р. сбора 1613/14 г.: Там же. Д. 5. Л. 6.

20. Губные старосты М.Н. Кроткий и Иван Казимеров приняли 5 р. за 1610/11 и 1611/12 гг.: Там же. Д. 5. Л. 1.

21. 22 сентября 1613 г. сборщики В.Л. Орлов и Дружина Кругликов приняли с Шуи «на государев обиход» хлебные запасы. 28 сентября 1613 г. сборщик Богдан Григорьев принял с шуйского посада 15 полтей свиного мяса и 15 пудов ветчины. 23 июля 1615 г. сборщики И.С. Воейков и Пятый Колобов приняли с Шуи в «государевы посольские лошади под ратных людей»: Там же. Д. 5. Л. 3, 5; ВГВ. 1874, № 3. С. 2-3.

22. 27 сентября 1613 г. по наказу суздальского воеводы Ф.В. Каблуков принял с Шуи «в государевы подъемные лошади» 3 р. 7 марта 1614 г. осадный голова Г.П. Мякишев принял с шуйского посада «мерина для государева дела под Смоленск»: НА СПбИИРАН. Д. 5. Л. 4; ВГВ, 1874, № 3. С. 2-3.

23. НИОР РГБ. Ф. 67. Оп. 1. К. 5. Д. 31. Л. 1-1 об.

24. 28 января 1621 г. в Галицкую четь были приняты пошлины «с кабацкого откупу» 1614/15 г.: с 50 р. пошлин 2 р. 16 ал. 4 д.: ГАИО. Ф. 324. Оп. 2. Д. 15. Л. 1-1 об.

25. 30 августа 1614 г. дьяки приказа Большого Прихода приняли пошлин «верного бранья» с 1 сентября по 1 октября 1613 г. – 6 р. 19 ал. 2,5 д., а с 1 октября 1613 г. по 1 сентября 1614 г. – «откупных пошлин» 30 р. 23 ал. 1 д. Часть таможенных пошлин была израсходована – 9 р. 30 ал. годового жалования шуйским попам и 64,5 р. на гостиный двор: ВГВ, 1873. № 42. С. 2-3. Тот факт, что откуп получил именно посад, устанавливается с помощью государевой грамоты, по которой шуяне 15 марта 1614 г. получили позволение собирать «померную» пошлину с хлеба не деньгами, а натурой: НИОР РГБ. Ф. 67. Оп. 1. К. 4. Д. 61. Л. 1-1 об.

26. Об этом набеге см.: Зорин А.В. Александр Юзеф Лисовский: герой Смутного времени // История военного дела: исследования и источники. 2012. Т. 3. С. 141-146.

27. Борисов В. А. Собрание трудов. Т. 2. № 8. С. 269-270; РГАДА. Ф. 1641. Оп. 1. Д. 7. Л. 1-1 об. В другой публикации датируется 6 мая 1621 г.: Летопись занятий Археографической комиссии за 1913 г. Вып. 26. СПб.,1914. № 59. С. 220. Аналогичный обыск в Стародубо-Ряполовском стане был проведен 20 апреля 1616 г. Ф.С. Дубасовым. Крестьяне показали, что таким же образом было разорено с. Алексино с деревнями, принадлежавшее Троице-Сергиеву монастырю: Борисов В. А. Собрание трудов. Т. 2. №. 9. С. 297-298.

28. Борисов В. А. Собрание трудов. Т. 1. Иваново, 2002. № 8. С. 154-155.

29. РГАДА. Ф. 1641. Оп. 1. Д. 7. Л. 2-3 об. В документе в числе пострадавших поселений сначала упоминаются с. Сергеево, Иваново, Пустыня, Григорьево, Ярцево, Боняково, д. Векино и Нестерцево. Позднее этот блок текста перечеркнут. Затем отмечено, что Лисовский «шел изгоном» в с. Веригино, Б. Дорки, Чернцы, Пупки «и в иные поместья поимянно» – они перечислены на отдельном листе. К этому же блоку относится и дальнейший текст, в котором отмечены с. Взорново, Трутнево, Веригино, Телешово и д. Нестерцево (а далее зачеркнуты названия д. Бильдюхина и Лихушина). На отдельном листе отмечены с. Пупки, Чернцы, М. Дорки, Б. Дорки, Высоково, Павлюково, д. Поганина, Матюкина, Кочеватиха, Гремячее, Кузнецово, Михалково, Холмецкое, Рудильницы, Баламутово, Рамешки, Аксеновка, Высокое. Далее в тексте сообщается, что Лисовский двигался из Шуи на Архангельский погост. В этом блоке пострадавших селений упоминаются с. Бильдюхино, Иваново, Сергеево и Боняково. Именно к этому блоку относится также тест на отдельном листе, в котором упоминаются села Иваново, Сергеево, Пустыня, Боняково, Григорьево, Ярцево и деревни Бильдюхино, Лихушино, Векино и Становое. Анализ текста свидетельствует, что первоначально шуяне решили свести все пострадавшие села в один список, но затем отказались от этой идеи (текст был перечеркнут). Далее было принято решение разбить пострадавшие селения на два блока. При этом полного списка их не было и в обоих случаях список в тексте дополнялся списком на отдельном листе. В первом блоке в тексте дублируется с. Веригино, а на отдельном листе – еще Пупки, Чернцы и Б. Дорки. Сюда же ошибочно были внесены (и позднее зачеркнуты) с. Бильдюхино и Лихушино из второго списка. Начало второго списка было полностью зачеркнуто и позднее вынесено на отдельный лист. При этом дублируются: с. Бильдюхино, Иваново, Сергеево, Боняково.

30. 29 мая 1617 г. шуяне подтвердили показания А.М. Кашинцева, что загонные «литовские люди» убили шестерых крестьян в его вотчине в Шуйском уезде: Борисов В. А. Собрание трудов. Т. 2. № 10. С. 298.

31. Борисов В. А. Собрание трудов. Т. 1. № 9. С. 155-156. Хранится: НИОР РГБ. Ф. 67. Оп. 1. К. 1. Д. 1. В ней шуяне сообщили, что лисовчики «крестьян их многих секли и жгли и мучили и дворни их разоряли».

32. ВГВ. 1874, № 3. С. 2-3.

33. Борисов В. А. Собрание трудов. Т. 1. № 10. С. 156.

34. 25 ноября 1616 г. сборщик М.Т. Ковалев принял с шуйского посада «по новому дозору» с полчети сохи московским ямщикам 284 р. на прошлый 1615/16 г.: НИОР РГБ. Ф. 67. Оп. 1. К 5. Д. 33. Л. 1-1 об. Следовательно, деньги на 1615/16 г. были приняты по дозору Заборовского, а на новый 1616/17 г. «правились» по старому дозору Болотникова.

35. Борисов В. А. Собрание трудов. Т. 2. № 12. С. 38; НИОР РГБ. Ф. 67. К. 1. Д. 3. Л. 1-1 об.

36. 7 сентября и 12 декабря 1616 г. охотники И.И. Ванчюрин и И.П. Кузнец получили «ряды своей на лошеди и лошедем на корм на овес и на сено и на ямскую гонебную снасть» с 29 июня 1616 по 29 июня 1617 гг. (15 и 40 р.). В том же году Кузнец получил на тот же срок еще 15 р.: ГАИО. Ф. 324. Оп. 2. Д. 3. Л. 1; Памятники деловой письменности XVII в.: Владимирский край / Ред. С.И. Котков. М., 1984. № 225, 226. С. 231. А Ванчюрин добирал свою «ряду» на этот срок еще 12 и 14 января 1617 г.: он получил 15 р. «на лошеди и лошедем на корм» и еще 10 р. «за загонку, что у него имали подводы на государеву службу»: ГАИО. Ф. 324. Оп. 2. Д. 4. Л. 1; Там же. Д. 5. Л. 1-1 об.

37. В 1616/17 г. И.И. Ванчюрин принял 50 р. «на лошеди и лошедем на корм» на срок с 29 июня по 1 сентября 1617 г., а еще 10 р. «за загонку, что гонял за Муром до Нижнева и до Арзамаса». И.П. Кузнец принял 16 р. 22 ал. 4 д. «на корм» лошадям и 3 р. 11 ал. 1 д. «за загонку»: ГАИО. Ф. 324. Оп. 1. Д. 9. Л. 1-2.

38. ГАИО. Ф. 324. Оп. 2. Д. 6. Л. 1.

39. ЛЗАК. Вып. 26. № 21. С. 215-216.

40. НА СПбИИРАН. Ф. 21. Оп. 1. Д. 22. Л. 1-5. Всего «с пошлинами» годовой оброк составлял 612,5р.

41. НИОР РГБ. Ф. 67. Оп. 1. К. 4. Д. 46. Л. 1-5 об. Первоначальный размер откупа составлял 145 р. 2 ал. 4 д., наддача составила 90 р., а пошлины – 11 р. 25 ал. 1 д.

42. НА СПбИИРАН. Ф. 21. Оп. 1. Д. 23. Л. 1-1 об.

43. 10 марта 1618 г. крестьянин с. Верхнего Ландеха Афанасий Корнилов дал отпись о прекращении дела с шуянами, по вине которых он потерпел убытки в кабацком откупе: ЛЗАК. Вып. 26. № 29. С. 217.

44. Там же. № 30. С. 217.

45. А.Ю. Кабанов полагает, что набег на Шуйский уезд осуществили казацкие войска П.К. Сагайдачного: Кабанов А.Ю. Город Шуя и Шуйский уезд… С. 46. Однако они переправились через Оку лишь 6 сентября 1618 г. В то же время источники ясно указывают на то, что набег состоялся в середине августа, а также на участие в нем «литовских людей». Здесь нужно отметить, что по словам А.Ю. Зорина: «действия лисовчиков за этот период (июль-август 1618 г. – Е.Б.) документированы слабо, однако есть все основания полагать, что они вели обычную для себя войну»: Зорин А.В. Александр Юзеф Лисовский… С. 173-174. Об этом же свидетельствует их набег 6 сентября на Переславль-Залесский.

46. Борисов В. А. Собрание трудов. Т. 2. № 12. С. 302-303; ЛЗАК. Вып. 26. № 40. С. 218.

47. ЛЗАК. Вып. 26. № 38, 39. С. 218.

48. Борисов В. А. Собрание трудов. Т. 2. № 15. С. 42-43. Эти события известны под названием «вязниковский лагерь»: Станиславский А.Л. Гражданская война в Росии XVII в.: казачество на переломе истории. М., 1990. С. 173-190.

49. ГАИО. Ф. 324. Оп. 1. Д. 21. Л. 1.

50. РГАДА. Ф. 137. Оп. 1. Д. 1. Л. 530-541 об. Хозяева 3 пустых дворов умерли, 38 – «сошли безвесно в разоренье» (или «от войны литовских людей»). Хозяев еще 7 дворов «ссекли литовские люди».

51. НА СПбИИРАН. Ф. 21. Оп. 1. Д. 47. Л. 1-2 об.

52. ГАИО. Ф. 324. Оп. 2. Д. 11. Л. 1-1 об.

53. ГАИО. Ф. 324. Оп. 1. Д. 29. Л. 1-1 об. 31 июля 1621 г. губному старосте «править» недоборные деньги с них было запрещено: НА СПбИИРАН. Ф. 21. Оп. 1. Д. 60. Л. 1-2 об.

54. Там же. Д. 56. Л. 1-1 об.

55. ГАИО. Ф. 324. Оп. 2. Д. 14. Л. 1.

56. Там же. Д. 13. Л. 1.

57. ЛЗАК. Вып. 26. № 48. С. 219

58. ГАИО. Ф. 324. Оп. 1. Д. 16. Л. 1-1 об. Также целовальники получили «в подмогу» по 10 д. с четверти пашни. В челобитной от 29 марта 1620 г. посадские люди просили о взимании «прогонных денег» по новому дозору: ЛЗАК. Вып. 26. № 50. С. 219. Их просьба была исполнена: 1 января 1622 г. шуяне заплатили деньги «ямским охотником» уже по новому «луховскому» окладу в Ямский приказ: ГАИО. Ф. 324. Оп. 2. Д. 23. Л. 1; Там же. Оп. 1. Д. 33. Л. 1-1 об.

59. Борисов В. А. Собрание трудов. Т. 2. № 15. С. 306-307.

60. 7 декабря 1625 г. суздальский воевода И.В. Хилков должен был принять с шуян ямские деньги «московским охотникам на жалованье». Однако в этой отписи не имеется указания на сумму и отметки об участниках платежа. Можно сделать вывод, что эта операция осуществлена не была. А уже через два дня, 9 декабря этот оклад был выслан в Ямский приказ шуйским воеводой С.М. Воейковым. Таким образом, попытка суздальского воеводы узурпировать право сбора «малой ямщины» потерпела неудачу: ГАИО. Ф. 324. Оп. 2. Д. 36. Л. 1–1 об.; Там же. Оп. 1. Д. 13. Л. 1. О Хилкове см: Барсуков А.П. Списки городовых воевод и других лиц воеводского управления Московского государства XVII столетия. СПб., 1902. С. 219.

61. ГАИО. Ф. 324. Оп. 2. Д. 8. Л. 1-1 об.

62. 25 марта 1620 г. шуйские кабацкие целовальники заплатили в Новую четь 290 р. «кабацких денег» на текущий год. 13 и 25 августа 1620 г. о шуяне уплатили за «кабацкий откуп» еще 200 р. и 122 р. 16 ал. 4 д. «достальных» денег: ГАИО. Ф. 324. Оп. 1. Д. 17. Л. 1-1 об.; Там же. Д. 20 Л. 1-1 об.

63. 25 марта 1621 г. в Новую четь было заплачено «откупных денег» 200 р., а 15 июля – еще 106 р. 8 ал. 2 д.: ГАИО. Ф. 324. Оп. 1. Д. 22. Л. 1-1 об.; Там же. Д. 23. Л. 1-1 об.

64. 31 августа 1621 г. в Новую четь ими было заплачено 274 р. 11 ал. Остальные деньги (31 р. 29 ал. 5 д.) были зачтены им же согласно «ценовной росписи», присланной в Москву воеводой П.И. Ярцевым. Эта «роспись» была составлена при передаче кабака откупщиками новому «верному голове» К.К. Свиньину и включала сведения об имуществе, которое он получил «на кабацкой завод». Расчет был произведен по цене «что у них (откупщиков – Е.Б.) осталось после откупного сроку кабацкого питья, и кабацких запасов»: ГАИО. Ф. 324. Оп. 1. Д. 30. Л. 1-1 об.

 

Из фондов архива

К 95-летию организации Прокуратуры Ивановской области

1 сентября Ивановская областная прокуратура отмечает своё 95-летие. В целом история прокуратуры ведёт отсчет с петровских времён, но самостоятельная Иваново-Вознесенской губерния образовалась только в 1918 г., к тому времени органы прокуратуры были упразднены Декретом Совнаркома от 24 ноября 1917 г. И лишь в 1922 г. было принято Положение о прокурорском надзоре, началось создание органов прокуратуры на местах.

 

 

 

 

 

Архивы Ивановской области

Кто сейчас на сайте?

Сейчас 91 гостей онлайн

Статистика

Просмотры материалов : 4106285

Сообщения об опечатках

Уважаемые посетители сайта!
Если Вы заметили ошибку или опечатку на нашем сайте, пожалуйста, выделите ее и нажмите Shift + Enter.

Joomla 1.5 Templates by JoomlaShine.com